- Что?! Ты это кого назвала страшн…
Дальше за беседой я не следила, усердно орудуя ложкой, а затем вилкой. Хотелось вернуться в комнату на краю коридора и утолить любопытство. А что до остальных... их понять можно. Они люди деревенские, им каждую новость нужно пересказать и обсудить по несколько раз, и только потом они успокоятся. Люди они хорошие, не навредят словом или действием. Правда, слишком сильно любят посплетничать.
Я встретилась глазами с сестрой Ланой, когда задумчиво осматривала кухню. Она понимающе улыбнулась, словно прочитала мои мысли. В который раз, между прочим! У меня на лице все написано? А может она телепат или вроде того? Я не удивлюсь, если это правда.
Из коридора начали доноситься мужские голоса. Через несколько секунд на кухню зашли мужчины и оповестили, что раненый гость помыт, переодет и нуждается в уходе. И еще, что они жутко голодны. Я встала из-под стола. Женщины тоже поднялись и начали повторно накрывать на стол. Я решила незаметно уйти. Они и без меня обойдутся.
Когда я проходила мимо входной двери храма – в нее громко постучали. Это оказался лекарь, за которым посылали в село, что подальше. Потому что в ближайшей деревне не было знахарей.
- Где больные? – Так как ответить я ничего не могла, то движением руки показала последовать за мной.
Лекарь долго осматривал первого пациента, осторожно прощупывая все тело. Затем он вытащил стеклянную банку с зеленой мазью, зачерпнул немного и принялся втирать в ножевые раны.
- Держи. Пятнадцать капель давать раз в день и через неделю встанет на ноги…- И еще много других указаний. Мне пришлось даже записывать его слова – столько информации я была просто не в состоянии запомнить.
- А теперь веди к другому.
Вторым раненым он занимался дольше. Кроме прощупывания тела, он также принялся зашивать глубокие раны, отчего мужчина время от времени стонал. Примерно через полчаса лекарь закончил. И напоследок влил ему в рот какой-то навар для крепкого сна, как позже объяснил. Он дал мне целую кучу мазей и настоек, подробно описывая дозу и применение. Все детали были добросовестно записаны мною.
Когда он уже собирался уходить, я сунула ему листок, на котором попросила его осмотреть мое горло. Я хотела понять, почему я не могу разговаривать. Язык и зубы вместе с голосовыми связками были, вроде, на месте.
Он устало вздохнул, но согласился помочь. Однако ничего вразумительного позже сказать не смог. Все органы речи были в порядке, и это скорее психологический фактор.
Когда с лекарем расплатились, то с ним ушли и все оставшиеся деревенские. На кухне остались жительницы храма.
- Лилия, если ты не против, то за нашим первым гостем ухаживать будешь ты. - Попросила сестра Лана. Моя подруга легко согласилась. Она любила заботиться о людях. Именно она в первое время пыталась со мной подружиться и ухаживала за мной как могла. Я вырвала листочек с записями указаний лекари из своей тетради и передала его подруге. - Что касается нашего второго гостя. Есть желающие?
Никто не желал, и от этого было обидно. Разве так можно?! Он там, бедный, корячится от боли в беспамятстве. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как ему зашивали раны. Наверное, на моем лице было видно негодование. Потому что наша глава предложила мне сделать это. А я просто не могла отказаться. Тем более именно мне дал наставления лекарь о его лечении. И одними записями все не заканчивалось, - мне показали, как именно обходиться с раненым и лекарствами.
- Хорошо, - сестра Лана хлопнула в ладоши пару раз, - Лилия и Роза идут проведать своих больных, а остальные приберутся здесь. Время уже позднее. Всем хороших снов.
В комнате было темно, поэтому я зажгла лампу и поставила ее на стол. Присев на стул, я посмотрела на мужчину. Теперь на его лице не было крови, и я могла хорошенько его рассмотреть: глубокие давние шрамы, нос с большой горбинкой, кустистые неухоженные брови и тонкие искаженные гримасой губы. Однако его ресницам позавидовала бы любая девушка: настолько они были пушистыми и длинными.
Я печально вздохнула, его внешность действительно отталкивала. Даже находиться с ним рядом было неуютно на психологическом уровне. Красивые люди – добрые, а страшные – злые. Именно так на подсознательному уровне мы все воспринимали друг друга.