А я сидела в спальне и рыдала. Только на похоронах и поминках мой муж вёл себя пристойно, но стоило из нашего дома уйти знакомым, как из него вылез дьявол.
С тех пор, восемь лет, я жила в аду.
Он снес наш коттедж, который так любовно обустраивала моя мама, распродал всю мебель, а на этом месте отгрохал огромный дом в стиле помещичьей усадьбы девятнадцатого века. Дом был построен так, что получался главный дом и два флигеля по обе его стороны. Фасад главного здания украшали колонны и фронтон с лепниной. Парадное крыльцо с лестницей и балюстрадой. Все было вычурно и говорило скорее о наличии денег, чем о вкусе хозяина.
Убранство было в том же духе. Пол нижнего этажа был выложен мрамором, устлан коврами, в гостиной и кабинете огромные камины, толку от которых было немного. В помещениях гулял сквозняк. Широкие лестницы, огромные окна в пол, прозрачный купол над одним из флигелей, там был устроен зимний сад. Комнаты громадные, неудобные. Ощущение холода и пустоты навевал этот дом, при том был уставлен антикварной мебелью. Везде были какие-то столики, диванчики, кресла, стояли статуэтки, висели картины. Но все это сливалось в одно разноцветное пятно. Ничто не вязалось между собой, создавая хаос. Дом музей имени моего мужа.
В одном из флигелей я устроила собственные покои. Всего-то небольшая спальня с ванной и гардеробной да маленький кабинет. Я все сделала под себя.
Мужу не нравилась моя скромная спальня, хотя, после смерти моего отца, он ко мне в спальню заходил все реже и реже. Зачем делать вид, что исполняешь супружеский долг. Теперь не перед кем отчитываться и показывать себя хорошим супругом. Все тридцать три удовольствия можно найти в объятиях шлюх.
Если поначалу он встречался с ними на стороне, то через полгода уже стал открыто водить девок домой. А через год, когда он достроил свой дом, они стали с нами жить. Жили они в его флигеле, в специально отведенной комнате. Рядом со спальней для его любовниц у него была особая красная комната, куда посторонние не входили. Даже прибирался в ней его секретарь. В той ужасной комнате все было обито красным бархатом, посередине стояла кровать с балдахином, по обе стороны кровати в стены были вмонтированы зеркала. Одно было с секретом. Через него можно было наблюдать за тем, что происходит в комнате, человек прятался в специальной нише в стене. У моего мужа и друзья были такие же извращенцы. По стенам его потаенной спальни были развешаны наручники, стеки для лошадей, сбруя, стояли специальные, облегченные седла, потому что одевались они не на лошадей, а на его любовниц. В шкафу были разложены по ящикам разные приблуды для секса.
Откуда я узнала такие подробности? Все просто. Для моего унижения и уничижения меня, как женщины и жены, мой муж затаскивал меня в одну из тайных комнат с зеркалом и заставлял смотреть на свои любовные утехи.
Вот такой извращенный ум был у моего мужа.
Меня он только бил, никаких сексуальных фантазий у него ко мне не было.
Мои малочисленные подруги, оставшиеся после института, удивлялись, как это я терплю измены мужа. Интересовались, почему я еще с ним не развелась. Не могли мы развестись. Мой муж не допустил бы этого, лучше бы меня убил, чем допустил бы развод. Он мне так сам и сказал. Отец оформил наш брак договором, и прописан был тот договор так, что при разводе все отходит мне в собственность.
Конечно мой муж мог бы вывести деньги из компании, потом оформить другую и оставить меня с долгами, но и тут было свое «НО». Отец заключил с мэрией долгосрочные контракты на строительство, да так, что если фирму ликвидировать, то и контракты автоматически ликвидируются. А мой муж был абсолютно не дурак, он любил деньги. А государственные контракты их приносили больше всего. Вот и приходилось нам терпеть друг друга.
Бить и насиловать он меня перестал через год после смерти отца. Надоела. Зачем истязать одно тело, когда вокруг столько красоток. Потеряв ко мне сексуальный интерес, он продолжил издеваться надо мной морально.
Его шлюхи стали обедать и ужинать с нами, а потом и вовсе перебрались жить в наш дом. Они менялись как перчатки. Кто-то из них жил неделю, кто-то три дня. Последняя из его б*лядей прожила с нами полгода. Именно она прискакала сейчас к нему, заламывая руки. Именно она орала завывая «Ииииигореееееша не покидай меня».
Именно она сейчас в припадке билась возле остывшего тела моего мужа.
Но мне уже все было «фиолетово». Все закончилось. Больше никаких Анжелик, Эстер, Инес, Снежан…