Я свободна!
Но за полную свободу мне надо немного повоевать.
Первым делом я доехала до банкомата и сняла все деньги со всех карт. Карты – это зло. По ним тебя легко могут отследить, лучше наличные. Затем я поехала в гостиницу и сняла там номер на неделю. Брала не самую дорогую, и не самый дорогой номер. Мне там не жить, мне надо запутать мои следы. Никто из моих врагов не должен был знать, что я задумала.
Я поднялась в номер и оставила там несколько вещей и чемодан. Нужные мне вещи переложила в небольшую сумку, Спустилась на первый этаж гостиницы и вышла через черный ход.
Пришлось ехать на окраину города, там, в небольшой пятиэтажке, жила моя подруга Катька. В институте мы с ней общались мало. Но на последнем курсе с Катькой произошла беда. Она выскочила замуж за первого красавца на потоке Федьку, забеременела. И как-то застала того на своей лучшей подруге в их супружеской постели. Знакомая ситуация.
Вот только потом Федька ее бросил. Беременную, без денег. Родственников у Катьки не было, она была сиротой, поддержать ее было некому. Беременная студентка без гроша в кармане, печально.
И я впряглась за нее. По своим связям выбила ей пособие, материальную помощь, собирала для нее справки, и она получила скидки на оплату жилья. Благо у Катьки было свое жилье, доставшиеся ей после смерти родителей.
Когда ребенок немного подрос, выбила ей место в детском саду. Устроила ее к своему хорошему знакомому на работу. Иногда подкидывала денег и дарила подарки ее дочке Леночке.
Поэтому у меня не было другого более надежного друга, чем Катька.
Только у нее я могла найти тайное убежище.
Глава третья Тайны нашей семьи
Настал день похорон. Изредка я наведывалась в гостиницу, чтобы создать иллюзию присутствия. Сама же занималась совсем другими делами. Я готовила почву к битве за наследство и своему исчезновению потом, заранее понимая, что в делах моего мужа много криминального, много криминальных денег. Просто так никто мне фирму обратно не отдаст, в нее вложили уже деньги темные личности. И чтобы выжить, пока будет дележка, мне надо просто исчезнуть, скрыться.
Деньги я положила в сейфовую ячейку. На драгоценности за эти дни нашла покупательниц. Мои «закадычные подруги», жены и подруги олигархов с радостью поспешили освободить меня от бриллиантов за пол их цены. Кто бы отказался. Они щупали драгоценности, примеряли их перед зеркалом и сбивали цену. Но я стояла на своем. Истинную цену этим побрякушкам я знала, поэтому сбросила ровно половину и выставила ценник.
- Ну, Алин, ты не продашь это колье за такую цену, - тянула очередная профурсетка богатого папика, - это слишком дорого.
- Не хочешь – не бери! – коротко отрезала я, потому что знала, что продаю дёшево, дешевле его настоящей цены.
- Алин, ну я тебе сразу бабки отдам, скинь ещё процентов десять, - я знала, что Инга у своего папика взяла полную сумму стоимости колье, а сейчас просто хотела сбить цену, чтобы остаться с наличкой.
- Нет, не хочешь покупать, так и скажи, у меня его хотела купить Регина, - коротко бросаю я, и у Инги в глазах появляется злость.
- Нет, я куплю его у тебя, - и она начинает рыться в сумочке, вынимая от туда деньги в банковской упаковке.
Я разрываю пачки и пересчитываю деньги при ней. Знаю этих прошмандовок, только прикидываются жёнами олигархов, а сами ещё те жучки, любят кинуть на деньги.
- Ты, Алин, мне совсем не доверяешь, - тянет накаченными губами девка.
- Нет! – коротко бросаю я.
За три дня мне удалось продать почти все бриллианты. Осталось так, по мелочи. Эти и в ломбард можно скинуть.
И вот наступает день похорон.
Я надеваю на себя черные одежды в номере гостиницы. Беру сумочку и темные очки, накидываю черный платок на свою голову и делаю покер фэйс. Выхожу из фойе, служащие делают скорбные лица и выражают мне соболезнования. Я вдова самого богатого и влиятельного человека в этом городе. У дверей гостиницы меня уже ждет огромный лимузин с водителем.
И вот я еду в свой бывший, опостылевший дом.
Здесь ничего не изменилось. Вышколенные слуги, везде охрана. В зале стоит гроб почившего мужа, весь заложенный венками и живыми цветами. У гроба рыдает последняя любовница моего мужа, бьется в истерике, заламывает руки, театрально, напоказ. Но стоит показаться на дорожке сада мне, как ее оттаскивают от гроба и прячут за спины охраны. Нельзя. Моветон. В почтенном семействе должны быть соблюдены правила и церемонии. Меня усаживают в кресло, и выстраивается цепочка из гостей, которые приносят мне соболезнования.
Я сижу истуканом, киваю головой, подаю руку, которую целуют мужчины и пожимают женщины. На моем лице черные очки, чтобы никто не увидел радостный блеск в моих глазах. Он сдох! Сука! Как же я ждала этого!