Поутру она пошла к Адьулек, старой шаманке, и обратилась к ней:
– Голос Пра-Матери, можешь ли ты обучить меня вашим таинствам?
Шаманка настороженно посмотрела на нее. Принцесса никогда не производила на Адьулек впечатление особы религиозной или благочестивой, да и интереса к мистическим практикам агонов она тоже сроду не проявляла.
Но Тэра подробно описала ей, что пережила на горном уступе при столкновении с саблезубым тигром, и заключила:
– Я уверена, что ощутила тогда присутствие богов.
– Возможно ли, – пробормотала старуха-шаманка, – чтобы принцесса Дара сделала первые шаги к тому, чтобы почитать наших богов и бояться их? – Она немного помолчала, а затем покачала головой. – Наши мистерии… они предназначены лишь для детей Афир.
– Но я ведь вышла замуж за агона, – заявила Тэра. – Разве не в обычае степняков принимать в племя чужака, который желает быть одним из вас? Не откажут же мне боги только из-за того, что я не родилась дочерью Афир, а стану таковой?
Шаманка долго смотрела не Тэру, а потом, с едва заметным намеком на улыбку на губах, кивнула и протянула ей руку.
Аратен вернулся с еще более удручающими новостями.
– Говорят, что собранные Кудьу ученые умы еще сильнее сузили временной промежуток, пытаясь определить дату открытия очередного прохода в Стене Бурь, – сообщил он.
– И какова же их последняя догадка? – спросила Тэра.
– Шаманы и гадатели разделились на три партии. Первая полагает, что Стена Бурь откроется в последнюю луну следующего лета, ближе к осени.
Принцесса кивнула. Это было позже настоящей даты открытия прохода, которую знали только они с Таквалом. Она внимательно смотрела в глаза Аратену:
– Продолжай.
– Вторая партия считает, что это произойдет как раз осенью.
Тэра снова кивнула. Этот прогноз был еще более неправильным. Если все три группы мудрецов сделают ставку на вторую половину следующего года, то, может, ей и беспокоиться не о чем. Если Кудьу станет планировать новое вторжение, основываясь на этих ошибочных расчетах, его флотилия прибудет к месту спустя много времени после того, как проход в Стене Бурь закроется.
– А вот последняя группа думает, что открытие произойдет ближе к концу весны, скорее всего в первую луну лета.
У Тэры упало сердце. Если Кудьу предпочтет поверить третьей партии, его экспедиция вполне может увенчаться успехом. Чтобы успеть к открытию прохода в Стене Бурь, пэкьу следует отправить флот уже через десять месяцев, а это означает, что у нее почти нет времени, чтобы его остановить.
– Известно ли тебе, какая из партий пользуется наибольшей поддержкой?
Аратен словно бы немного стушевался под ее пристальным взором:
– Нет… я не знаю этого.
У Тэры голова шла кругом. Ей сложно было понять, как вообще могут возникать различные противоборствующие партии, когда дело касается математических расчетов. Единственным разумным объяснением могло служить то, что подданные Кудьу рассматривают эту проблему не как чисто научную, а потому при обсуждении в расчет принимаются доводы, знамения, предсказания и суеверия. Это давало ей шанс: уверенность тех, кто пытается истолковать необъяснимое, можно поколебать.
– Скажи, а существует ли для нас возможность посеять среди льуку слухи, которые склонят мнения «экспертов» в ту или иную сторону? – поинтересовалась она.
Аратен задумался:
– Я могу вернуться в Укьу-Гондэ и попробовать выяснить. Но к которой из дат должны подталкивать слухи?
– Следует ориентироваться на как можно более позднюю. Третьей из упомянутых тобой партий нельзя дать победить в споре.
На лице Аратена появилось достаточно противоречивое выражение, в котором неудовольствие смешивалось с другими эмоциями, как радостными, так и не очень.
Тэра чувствовала себя просто ужасно. Старого воина наверняка страшит перспектива снова подвергаться опасности. Ему явно не хочется возвращаться обратно.
– Пожалуйста! – взмолилась она. – Это жизненно важно, как для дара, так и для агонов!
Аратен кивнул:
– Я понимаю, принцесса.
– И вот еще что… если возможно, попытайся разузнать побольше про пэкьу-тааса и других детей.
– Хорошо, принцесса.
На этот раз Аратен выразил желание взять с собой воинов, которых привел к Таквалу, а заодно и Га-ала.
– Чем больше языков, тем скорее расходятся слухи, – заявил старый тан. – А Га-ал поможет нам перемещаться быстрее и дальше.
Однако Таквалу такой план совсем не нравился. Отправление Аратена обратно в Укьу-Гондэ в качестве шпиона и сеятеля слухов означало, что их отряду и дальше придется оставаться в долине, дожидаясь его возвращения. Хотя Аратен заверял, что Кудьу сейчас поглощен загадкой открытия нового прохода в Стене Бурь и мало кто из льуку заинтересован в поимке беглецов, Таквал чувствовал себя обязанным свести риск к минимуму.