Хотя Радзутана всегда гордился своей принадлежностью к поборникам разума и посмеивался над суевериями, однако сейчас, когда ученый находился в погребальной камере, рядом с двумя скелетами, слушая рассказ мальчика о том, как оружие покойников переместилось само по себе, по спине у него забегали мурашки. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и осторожно промолвил:
– Я вовсе не утверждаю, что ты не прав, но давай проверим твою теорию, ладно?
– «Взвешивай рыбу», – произнес Танто, немного успокоившись.
Радзутана улыбнулся. Юный пэкьу-тааса, скорее всего, и не догадывается, что частенько говорит как мать. Ученый взял факел, отошел подальше и, поместив его за большое каменное изваяние спящего быка, вернулся обратно.
Постепенно глаза Радзутаны и Танто привыкли к темноте, и на каменном помосте, словно рыбы из глубины моря, появились светящиеся точки. Но помимо этого, ничего не происходило.
– Вот! – вскричал Танто. – Именно это я и видел!
Слабые люминесцентные линии проступили на каменной платформе, соединив орудия с руками скелетов призрачными рукоятками.
– Это волшебство, – сказал мальчик. – Вот как они действовали оружием – при помощи невидимых рукоятей!
Радзутана снова взял факел и стал тщательно осматривать платформу, едва ли не упираясь носом в камень.
Теперь, хорошо представляя, что искать, он с легкостью заметил на поверхности слабые темные линии, совпадающие с очертаниями светящихся в темноте рукоятей. Ему вспомнились горящие глаза животных и людей на рисунках.
– Мне кажется… я знаю, в чем тут дело, – объявил ученый.
Он объяснил Танто, что костяные и каменные орудия были, скорее всего, прикреплены к рукоятям, сделанным из недолговечного материала, такого как дерево. Со временем рукоятки сгнили, оставив лишь следы на камне. Однако следы эти представляли собой идеальную среду обитания для населяющих внутренности кургана люминесцентных грибов. Так и возникла иллюзия «призрачных рукоятей».
Выслушав подобное толкование, мальчик явно приуныл.
– Но мне сдается, ты обнаружил кое-что более интересное, – продолжил Радзутана. – Если вообразить эти орудия с прикрепленными к ним длинными ручками, то получится и не оружие вовсе, а… сельскохозяйственные инструменты.
Танто и сам уже видел, что его старший товарищ прав. Стоило мысленно добавить к этим предметам «вооружения» рукояти, как они превращались в грабли, заступы, лопаты и прочие орудия труда, при помощи которых его мама и другие дара возделывали поля в долине Кири.
Мальчик постарался представить этих двух великих вождей Пятой эпохи работающими в полях. Опустив взгляд на пальцы ближайшего из скелетов, Танто вообразил, как они обхватывают ручку мотыги вместо изрыгающей гром боевой дубины. Перемена показалась ему такой разительной, что уголки его губ приподнялись в улыбке.
Внезапно он застыл:
– Пальцы! – Мальчик дернул Радзутану за руку и указал на скелеты.
Ученый какое-то время смотрел, не понимая, о чем речь, а потом глаза у него тоже расширились от изумления.
Для уверенности они еще раз вместе пересчитали пальцы скелета: один, два, три, четыре, пять, шесть. Пальцев было по шесть на каждой руке.
Оба в ошеломлении переглянулись. А потом подбежали к второму скелету и стали считать у него пальцы на ноге: один, два, три, четыре, пять, шесть. По шесть на каждой ноге.
Танто и Радзутана бросились к Сатаари, по-прежнему в безмолвии разглядывающей роспись на южной стене. При свете факела они пересчитали пальцы на сложенных руках у высокого мужчины на погребальных носилках в голове процессии: один, два, три, четыре, пять, шесть.
У великого героя Кикисаво было по шесть пальцев на каждой руке, что давало ему силу десяти медведей; у великой героини Афир было по шесть пальцев на каждой ноге, что делало ее выносливой, словно десять муфлонов.
– Стало быть, Афир и Кикисаво марали в грязи руки и ноги, – пробормотала шаманка.
Это казалось абсолютно невозможным, но орудия, которые были погребены вместе с ними, равно как семена, найденные близ каменной платформы, и росписи на стенах зала, свидетельствовали о невероятной правде. Героическая пара не была безвинно изгнана из рая. Напротив, эти двое были в ответе за те самые действия – по крайней мере, отчасти, – что как раз и навлекли гнев богов. Люди, которые возвели эти курганы и обрабатывали поля, были предками агонов и льуку. Они изготавливали такие же духовные портреты, почитали тех же богов и рассказывали многие из тех же самых легенд.
– Все древние мифы правдивы, – прошептала Сатаари. – Но мы неверно понимали их.