«На север. Там нам непременно помогут».
Через три дня после того, как отряд Таквала покинул отроги Хвоста и оказался в замерзшей тундре, путники прибыли наконец в поселение достаточно крупного племени северян.
На многих из вырезанных из китовой кости тотемных шестах с изображением предков, которые можно было увидеть перед лачугами изо льда и замерзшей грязи, прослеживались явно выраженные агонские мотивы. Это ледовое племя, должно быть, приняло к себе немало беглецов-агонов.
Сидя у разведенного из сухого оленьего помета костра, Таквал вел переговоры с Китосом, вождем племени.
– Во времена моего деда, Нобо Арагоза, мы, агоны, не были добры к жителям севера, – сказал Таквал. – Я приношу вам извинения за те давние обиды.
Китос не просто был предводителем своего племени, к его голосу прислушивались многие из менее крупных племен ледяного края. Он с подозрением глядел на Таквала и молчал.
– Древняя вражда способна, однако, породить новую дружбу, – продолжил Таквал. – Знай, что пришедшие в твою страну агоны стали разбойниками не по собственной воле, но потому, что были изгнаны из родных земель алчными льуку. До тех пор, пока льуку владеют степью, агоны и племена льдов будут страдать.
Но Китос оставался непреклонен. Да, народы севера были достаточно наслышаны о жестокостях льуку, чтобы видеть смысл в словах Таквала, но Кудьу – могущественный властелин, и до сих пор он никогда напрямую не вторгался в тундру. Неразумно будить спящего саблезубого тигра, дергая его за усы.
Ледовые племена не вступят в войну ради некоей призрачной возможности, всего лишь мечты. Их земля не прощает легкомыслия.
– Мы не просим у вас ни воинов, ни оружия, ни даже обещания союза, – продолжал уговаривать вождя Таквал. – Мы просим лишь помочь нам добраться туда, где мы сможем сражаться. Взамен я обещаю, что, разгромив Кудьу в Татене, агоны будут считать народы севера своими вотан-са-тааса вплоть до десятого поколения.
Это звучало заманчиво, и все-таки Китос продолжал колебаться. Обещание Таквала сулило большую выгоду при малом риске… но обещание, весящее меньше снежинки, столь же дешево стоит.
Тэра сложила на землю к ногам вождя все бывшие на ней драгоценности, добавив такие диковинки, как шелковые платки, бронзовый писчий нож, пару лакированных палочек для еды… Это было последнее, что осталось от прежней жизни в Дара; вряд ли упомянутые предметы могли принести здесь особую пользу, и принцесса берегла их, скорее, ради воспоминаний. Сейчас Тэра неохотно и с тяжелым сердцем предложила все свои сокровища в дар Китосу, понимая, что тем самым расстается еще с одной частицей своего прошлого.
Подношение возымело действие: со времен злосчастной экспедиции адмирала Криты артефакты из Дара высоко ценились как у степных племен, так и у народов севера. Китос согласился доставить отряд Таквала вдоль северного побережья к западному побережью Укьу-Гондэ, откуда им уже предстояло самостоятельно искать дорогу в Татен. Запряженные в нарты могучие ездовые собаки способны за неделю покрыть расстояние в сотни миль: это самое быстрое средство передвижения по тундре.
В скором времени был снаряжен целый караван из саней с упряжками, и мятежники двинулись в путь.
Упустив бунтовщиков на хребте Крыла в результате предательства, как он полагал, Аратена, Кудьу в приступе ярости казнил подлого тана агонов и дал клятву не возвращаться в Татен до тех пор, пока он не поймает Таквала и Тэру. Эти двое, равно как и их дети, уже не один месяц ускользали от него, и его репутация рухнет, если он не разыщет их как можно скорее и не предаст самой медленной и мучительной смерти. Пэкьу объявил, что отрядит тысячу гаринафинов прочесывать горы Края Света и будет сжигать все вокруг – каждое дерево, каждый куст, каждый цветок и каждый гриб, – пока не добьется успеха.
Однако таны принялись всячески увещевать Кудьу, отговаривая его, и усилия их увенчались успехом. Пэкьу прислушался к доводам советников: главное, что он сумел выведать у Тэры дату открытия нового прохода в Стене Бурь, так стоит ли теперь прилагать невероятные усилия, дабы изловить ее, Таквала и их приспешников? К чему пэкьу лично гоняться за жалкой шайкой неудачливых мятежников? Определенно есть множество более достойных задач, великих побед и свершений, способных прославить имя пэкьу.
Вняв голосу разума и успокоившись, Кудьу принял решение вернуться в Татен, чтобы готовить флот к вторжению в Дара, и поручил Тово Тасарику, самому доверенному своему тану-гаринафину, найти и пленить остатки бунтовщиков. Пэкьу собирался принести пленников в жертву, дабы умилостивить богов перед тем, как отправить новую флотилию в Дара.