Буря стихла на миг, и поверхность моря словно бы застыла под ледяным покровом, чтобы затем расколоться на миллион кусков со следующей нахлынувшей волной.
– Я не знаю, как быть, – вздохнула Торьо. – Я люблю тебя, люблю Таквала и людей, которые приняли к себе безродную девчонку и стали моим племенем. Но при этом я твердо знаю, что никогда не смогу убивать.
– Ну и не убивай, – сказала Тэра. – Ты имеешь полное право отказаться от участия в битве. Обещаю: я никогда не попрошу тебя делать то, что противно твоей совести.
Все это время она продолжала обнимать молодую женщину. Постепенно Торьо успокоилась. Они стояли вдвоем на берегу и смотрели на море, на распускающиеся и разбивающиеся цветы из ледяной пены.
– Они воистину прекрасны, – промолвила Торьо.
– «Воочию видим мы ветер, обретающий форму во льду»! – Тэра процитировала Накипо, поэтессу из Аму.
Осколки льда стукались друг о друга, производя звук, похожий на звон ударяющихся о доспехи мечей.
Мысли принцессы уже обратились к неотложным нуждам их крепости, что виднелась в отдалении. Стены ее были такими низкими, что едва ли могли сдержать наступление орды льуку, не говоря уже о том, чтобы остановить преследователей.
Решительное выражение появилось в глазах Тэры.
– Давай вернемся назад и согреемся.
Заботливо обнимая спутницу, она повела Торьо в долгий путь назад.
Через каждые несколько миль очередная упряжка ездовых собак валилась от изнеможения, чтобы никогда уже не подняться снова. Тово отмахивался от просьб подневольных погонщиков хоть немного сбавить темп и безжалостно хлестал их кнутом, чтобы они выжимали из уцелевших животных все, что только можно. Ничего сейчас не имело для него значения, кроме поимки пэкьу агонов и принцессы из Дара. Уж на этот-то раз они не должны ускользнуть. Каждый, кто посмел выставить пэкьу Кудьу и тана Тово Тасарику на смех, должен расплатиться за это сполна.
К мысу льуку вышли холодным непогожим утром. Увидев, что бунтовщики прячутся за наспех возведенными стенами из торфа и снега, Тово едва не рассмеялся. На миг ему стало жаль, что при нем нет гаринафинов. Славно было бы поглядеть, как эти запертые в своем убежище рабы будут метаться и верещать, словно лунношкурые крысы, поджариваясь заживо.
Ну да ладно. Так или иначе, он приведет своих воинов к победе. Пожалуй, даже лучше, когда видишь отчаяние в глазах врага, понимающего неотвратимость разгрома.
Тово отдал приказ начать атаку. Не имело смысла готовиться к наступлению по всем правилам, разворачиваться в боевой строй – нет нужды в тактике, когда противник возлагает надежды на столь хлипкие укрепления.
Сотни наро и кулеков грозной тучей двинулись по тундре на стоящий на берегу форт. Мятежники выглядывали из-за его стен, словно суслики. Тово казалось, что даже с такого расстояния он читает в их глазах ужас. Еще бы: ведь позади плескалось безжалостное море, а спереди на них надвигался смертоносный прилив из боевых палиц и топоров. Этим жалким рабам, агонам и дара, некуда бежать от праведной ярости их неустрашимых господ льуку.
Однако по мере приближения орды к крепости Тово осознал, что стены ее вовсе не такие низкие, как казалось сначала. Они существенно отличались от обычных временных укреплений, возводимых ледяными блохами и редко имевших высоту больше человеческого роста: чтобы забраться на стену этого форта, требовалось поставить нескольких воинов одного на другого. Тан не мог понять, как мятежникам удалось построить такое сооружение, – сам он прежде не видел ничего подобного.
Тем не менее Тово и мысли не допускал, что уплотненный снег способен остановить его воинов.
– Пошевеливайтесь! Живей, живей! – поторапливал он. – Тот, кто захватит варварскую принцессу, будет немедленно произведен в наро-вотаны!
В воздухе засвистели камни из пращей обороняющихся, несколько воинов-льуку в первых шеренгах вскрикнули и сбились с шага. Один упал с проломленным черепом.
Однако Тово и бровью не повел. Даже если вдруг все защитники крепости окажутся меткими стрелками, льуку все равно приближаются так стремительно, что едва ли заметят потери.
С силой волны, разбивающейся о берег за спинами у осажденных, толпа нападающих льуку хлынула к основанию стены. Задние ряды стали осыпать защитников форта камнями из пращей, тогда как передние полезли на стену. Обороняющиеся попрятались. Сражение должно было закончиться в считаные минуты.