Лишь через две недели Тово полностью пришел в себя и оказался в состоянии обдумать следующий свой шаг. Погонщики собак уверили его, что море теперь покрыто льдом прочным, как скала. Но Тово хорошо усвоил урок. Он предусмотрительно рассредоточил нарты веером, выслав вперед разведчиков, чтобы те нашли безопасную тропу и разметили ее китовыми костями. Всякий раз, когда лед двигался или вспучивался, а тишину нарушал громкий треск, льуку замирали как вкопанные, в ужасе ожидая, что вот-вот снова окажутся в жадной пасти океана.
К тому времени, когда они достигли Пятнистого Теленка, первого острова к северу от материка, все следы мятежников были уже уничтожены не раз налетавшими бурями. Тово посмотрел на север, на другие далекие острова, похожие на этом безжизненном ландшафте на выбеленные скелеты в солончаках, и невольно поежился. Идея гоняться за Таквалом и его отрядом по этим необитаемым землям казалась воплощением безумия.
– Они уже мертвы, – дрожащим голосом проговорила старшая из погонщиц. – Ни охотиться, ни рыбачить беглецы сейчас не могут. Есть тут нечего. Скорее всего, они покоятся на дне какой-нибудь расселины.
Вместо того чтобы ударить туземку за без спроса высказанное мнение, Тово одобрительно кивнул. В конечном счете ледяные блохи живут тут круглый год и хорошо знают эту землю. Если даже они считают, что бунтовщикам не уцелеть в этой проклятой ледяной пустыне, то кто он такой, чтобы с ними спорить?
И Тасарику немедленно отдал приказ отступать. Прочие таны только рады были подчиниться, и, когда потрепанные, сильно обмороженные, лишившиеся кто части пальцев, а кто и кистей рук воины добрались наконец до материка, они мечтали как можно скорее оказаться в тепле и уюте Татена, утешаясь мыслью, что враги наверняка обратились в ледяные столпы на бескрайних просторах негостеприимного севера.
Нельзя сказать, что подобный оптимизм со стороны льуку не имел под собой никакого основания.
Перебравшись через море, мятежники нашли приют в ледяной пещере на западной оконечности Пятнистого Теленка. У них не было четкого плана действий, за исключением стремления спрятаться от преследователей. И если Торьо довольно быстро оправилась после купания в ледяной воде, то Таквалу повезло гораздо меньше. Он лежал в беспамятстве, пока тело его трепала свирепая лихорадка. Тэра не отходила от мужа, обтирая его горячую кожу кусочками льда.
Дни шли, а лихорадка не отступала.
– Для людей у нас недельный запас еды остался только, – доложил Китос.
– Урежьте рационы всем, кроме Адьулек, Типо и ее ребенка, – распорядилась Тэра. – Отдайте приказ, чтобы все хорошенько укутались и как можно больше спали. Это ведь ты мне рассказывал, что медведи-звездорылы, которые обитают на крайнем севере, спят всю зиму и ничего не едят? Мы можем последовать их примеру. Причем нам даже нет необходимости ждать всю зиму: как только льуку отступят, мы вернемся на материк.
– Боюсь, ты не совсем меня поняла, – возразил Китос. – Я говорил про еду для людей, но нужно ведь подумать еще и о собаках. Если они подохнут, нам не уйти отсюда живыми.
Тэра стиснула зубы. Она видела, как много корма требуется, чтобы поддерживать силы, огромным ездовым псам, этим потомкам жутковолков.
– Сколько мы протянем, если заставим людей голодать и будем кормить собак?
– Дня три, возможно.
– А что, действительно нет никакого способа найти пищу в этих землях?
Китос с жалостью посмотрел на нее:
– Неужели ты думаешь, что, если бы на Пастбище Нальуфин было так просто выжить, мы не поселились бы здесь? Нет, тут нет еды, которую мы можем добыть.
Ну и как быть? Возвращаться назад на материк, когда льуку наверняка поджидают их там, равносильно самоубийству.
– Кормите собак, – решила Тэра. – О людях подумаем позже.
Таквал лежал в лихорадочном забытьи, бормоча иногда что-то нечленораздельное. Тэра разжимала мужу челюсти, чтобы влить воды, разжевывала кусочки вяленого мяса, чтобы они стали мягкими, а потом клала ему в рот, и он глотал, не просыпаясь.
Даже при бережном расходовании запасы пищи на пятый день подошли к концу. Несколько воинов, проделавших весь долгий путь, умерли от ран, холода и недостатка пищи. Китос считал, что, если отряд хочет выжить, следует немедленно отправляться назад на материк. Но над островом бушевала буря, и не было возможности найти дорогу в этом мельтешении льда и снега.
Скрепя сердце Тэра велела зарезать нескольких собак, чтобы съесть их. Она понимала, что подобное решение способно лишь отсрочить гибель. Без собак беглецы не смогут выбраться с этого покрытого льдом острова, однако, не пустив их на мясо, они все равно умрут.