Тот покорно кивнул.
Старший конюх заметил, что ледяные блохи вздохнули с облегчением, избавившись от тана-волка, которая, похоже, всю дорогу наводила на них страх. Даже в его душе при мысли о том, насколько ужасно, должно быть, изуродована эта молоденькая женщина, коли отказывается снимать маску-шлем, шевельнулось отвращение. Но если ледяные блохи воображают, что тут их ждет отдых, то они сильно ошибаются. Загоны для гаринафинов считались одним из худших мест, куда мог угодить раб.
Ну да ладно, судьба пленников нисколько его не волнует. Ему вполне хватает и своих собственных забот.
И старший конюх повел эту молодую женщину, тана-волка, осматривать общий загон. Крылатые скакуны дремали на полуденном солнце, равнодушно пережевывая ветки колючего кустарника. В воздухе висел густой запах помета, повсюду тучами роились мухи слисли. Некоторые гаринафины выглядели недокормленными и апатично смотрели на проходящих мимо старшего конюха и гостью.
– Почему звери в таком плохом состоянии? – спросила Рита, нахмурившись. – Разве вы не обязаны заботиться о них? Даже пастушьи гаринафины у трусливых агонов и то выглядят более здоровыми.
Старший конюх вздохнул про себя. Таны не из Татена постоянно делали подобного рода замечания, посещая загоны. Но что им известно о его трудностях? Кудьу и верховные таны окружают заботой и вниманием своих личных скакунов, но им мало дела до простых зверей. Старшему конюху никогда не выделяли достаточно средств, да и в любом случае покорность со стороны гаринафинов ценилась больше, чем их крепость. У него не оставалось иного выбора, кроме как сосредоточить все усилия на дисциплине. Стоит признать, он усматривал в этом опасность для льуку в долгосрочной перспективе, но ему хватало ума не говорить об этом Кудьу и его ближайшим советникам.
– Пэкьу вполне удовлетворен состоянием вверенных мне животных, – произнес старший конюх голосом, лишенным всяких эмоций. – Наша победа в долине Кири была полной и безоговорочной.
Рита пренебрежительно хмыкнула:
– Это произошло исключительно благодаря внезапности нападения и численному перевесу. Неужели ты всерьез полагаешь, что любой из этих бедолаг в бою один на один сумел бы одолеть агонского гаринафина?
Он опустил взгляд, лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Рита покачала головой и пошла дальше. После краткой заминки старший конюх последовал за ней.
Команды рабов-агонов суетились вокруг загонов, наполняя кормушки и грузя на носилки навоз. Двигались они при этом без особого энтузиазма и ускоряли шаг, только когда мимо проходил, поигрывая плетью, надсмотрщик из льуку. Многих гаринафинов предстояло вскоре погрузить на города-корабли великого флота вторжения, отправлявшегося к берегам Дара.
Старший конюх надеялся, что тан-волк быстро определится с выбором скакуна: его уже начинали нервировать ее оскорбительные замечания. Но Рита оказалась привередливой и отрицательно мотала головой всякий раз, когда ей предлагали очередного гаринафина. Она всегда находила какой-нибудь изъян: «Морда слишком большая… Мне форма рогов не нравится… А почему у него глаза такие красные? Ты что, совсем не разбираешься в гаринафинах?»
«Еще бы у бедняги глаза не налились кровью», – негодовал про себя старший конюх. Пэкьу неделями жестоко гонял гаринафинов, не увеличивая им порций корма. Несчастные животные переутомились и страдали от недостатка сна. Вероятно, звери чувствовали себя настолько же вымотанными, как и рабы-агоны, которые за ними ухаживали.
Они обошли уже примерно половину кораля, когда наткнулись на дремлющего старого самца гаринафина. Двое конюхов мыли его при помощи швабр из мха, периодически окуная их в корыто с грязной водой.
Старший конюх остановился и недовольно спросил:
– А этот еще что тут делает? Почему он до сих пор тут?
Оба его подручных обернулись.
– Ему сегодня лучше, – сказала женщина, почтительно кланяясь.
Мужчина рядом с ней энергично закивал. Удивительно, но женщина свободно говорила на языке льуку, хотя оба были одеты в такие же меховые лохмотья, как и прочие рабы.
– Мне плевать, что ему лучше, – отрезал старший конюх. – У него нога сломана. – Он указал на когтистую лапу, которую зверь неловко подогнул под себя. – Я же приказал вам отослать его на бойню.
– Но он непременно поправится, если за ним ухаживать как надо, – возразил мужчина. – Мы с Радией немало больных гаринафинов сумели выходить.
После побега юных пэкьу-тааса и других детей из долины Кири Тооф и Радия лишились доверия Кудьу. Хотя доказательств их причастности к побегу не было, взбешенный пэкьу разжаловал обоих и сделал рабами в Татене, отправив работать в загон для гаринафинов.