Дженни собралась спросить, зачем планы местности нужны дипломату, но тут повозка выехала из скопления обозных телег, и в оконцах открылся вид на степь, по которой брели тролли. Дженни никогда прежде не видела их с оружием и теперь с любопытством уставилась на чудовищные дубины, больше похожие на тараны, которыми разбивают ворота крепостей. Да и щиты троллей как раз походили на эти самые ворота.
Это зрелище отвлекло ее от темы рисунков, исполненных рукой Эльсбетиноры. Забавно, что и эта начитанная особа оказалась способна на правонарушения — проникла в запретный фонд библиотеки! У скучных людей и преступления скучные, вот единственная мысль, которую вынесла Дженни из разговора.
Тем временем их повозка съехала с дороги, которая, в сущности, представляла собой просто накатанные колеи, там разве что было меньше камней и больше пыли, чем в окружающей пустыне. Всадник, присланный генералом, скакал впереди, тяжелый фургон грохотал по ухабам следом, а марширующих троллей скоро скрыла вереница повозок и вьючных ослов, смотреть на которых было неинтересно, но которые поднимали тучи пыли. Тогда Дженни заговорила о Фирийских островах, потому что других тем не смогла придумать.
Правда, Реми и не собирался поддерживать беседу, да только выхода у него не было. Дженни заметила, что он одобряет мирный образ жизни туземцев. Чтобы поддеть приятеля, она объявила, что считает их жизнь в мире с животными глупой:
— Подумать только, они, наверное, просят прощения у поросенка, прежде чем его зажарить!
— По-моему, они не употребляют в пищу мясо, — вступился за островитян Реми. — Это и есть по-настоящему мирный образ жизни. Бетти тоже считает, что есть мясо зверей неправильно, она придерживается растительной диеты, и мы с ней решили…
— Чепуха! — перебила его Дженни. — Это свидетельствует разве что о недостатке воображения. Эти люди не решаются съесть собеседника, но способны говорить только с теми, кто достаточно похож на них. А вот будь у них побольше фантазии, чтобы поговорить с морковкой…
Фургон вернулся на дорогу, когда обоз остался позади. Теперь они догоняли колонны пехоты. После короткой остановки на рассвете армия продолжала марш к Весперову Колену.
Пыль, поднятая колесами, вилась следом за фургоном, справа и слева от тракта куда более густые тучи мелкого серого праха поднимали топающие колонны пеших солдат. Ночью было холодно, и выпала роса, но чем выше поднималось солнце, тем жарче и суше становилась степь, и тем более густые клубы пыли застилали горизонт.
Пыль начала проникать сквозь окна в фургон, и Дженни отодвинулась подальше — в полутемную глубину. Снаружи степь превратилась в океан пыли, в сплошную туманную стену, вставшую до самого неба. В этом мареве проплывали заросли наконечников копий, свернутые и закрытые чехлами знамена, крыши фургонов и изредка плюмажи на шлемах кавалеристов.
А повозка лорда Готвинга все катила и катила, обгоняя марширующие толпы. Вестник генерала Истригса скакал впереди, он оглядывался и кричал — глухо из-под повязки, закрывающей лицо, и вознице приходилось следовать за ним. Реми уже не пытался читать, он утирал мокрое лицо платком и размазывал пыль по щекам. Солнца почти не было видать, оно едва светило бледным бельмом сквозь мутную пелену, но жара становилась все сильнее и сильнее.
Наконец повозка остановилась. В темной коробке кузова было ужасно душно, пыль стояла столбом, и Дженни на подгибающихся ногах, цепляясь за поклажу, побрела к двери — посмотреть, куда ее притащили. Она распахнула дверцу и вывалилась наружу…
Взгляд скользнул по россыпи булыжников, уперся в лошадиные копыта. Выше, выше… богатая сбруя, конская морда… Из пыли донеслось:
— Миссис Дженнифер, какая неожиданность! Я, кажется, велел выделить вам местечко в обозе?
Это произнес лорд Сертиас Истригс-младший, а позади него, верхом на роскошных жеребцах под развевающимися в жарком мареве пропыленными знаменами толпились высшие офицеры, Повелители Огня и тому подобная публика, на глаза которой Дженни как раз меньше всего собиралась попадаться.
Ну и лорд Истригс, конечно, снова был подобен статуе в собственную честь — гордо выпрямившийся в седле, в блестящих доспехах, на, которые, кажется, даже пыль не садилась. И такой же сосредоточенный. И снова глядящий на Дженни сверху вниз!
— Место героев — на передовой, — прокашляла Дженни. — Это ведь передовая, верно? Надеюсь, что так. Потому что больше не смогу выносить тряску и пыль. Я слыхала, что война — грязное дело, но ведь не до такой же степени!