Оглянувшись, Дженни увидела, что Квестин, усевшись на тюк, туго перетянутый шпагатами, беседует с торговцем Мерчем. Хм, интересно, что у них общего?
К вечеру острова уже можно было разглядеть в подробностях. Вблизи они казались еще красивее. Зелень лесов, покрывающих скалистые склоны, была чистого нежного оттенка. Водопады, сбегающие к морю, набухали на перекатах ярчайшей белой пеной. Морская вода несла навстречу судну ветки, усыпанные пестрыми цветами. После бесплодных глинистых пустошей Гранделина Фирийские острова казались райским садом!
Но пассажирам и морякам было не до того, чтобы любоваться красотами. Все суетились, готовясь к швартовке — матросы убирали паруса, пассажиры подтягивали узлы на вьюках. Дженни тоже раскрыла саквояж и поковырялась — не потому, что там что-то нуждалось в ее ковырянии, а просто так. Все же готовились, и ей нужно что-то сделать. От этого важного занятия ее оторвал вопрос Квестина:
— Ты что-то выяснила?
— Э? Насчет чего? — она быстро перебрала всю новую информацию, какой обогатилась за сегодня: в основном, азы учения Тедзинга Победителя.
— Я о проповеднике, — пояснил «дядюшка», — может он быть хозяином вороны?
Оба посмотрели вверх — птицы не было видно, но несколько раз за день она показывалась на мачте. Дженни сообразила: Квестин решил, что она пыталась «расколоть» Остерна. Ну и взялся за другую половину работы.
— По-моему, он увлеченный своим служением человек, — осторожно ответила она. — Рассказывал мне о Тедзинге… и все такое. Весьма душеспасительно. А торговец?
— Он тоже выглядит увлеченным своими заботами. Прикидывает, как получит прибыль от этой поездки, но начальству не скажет, только доложит о состоянии рынков. Довольно противный тип и, кажется, на редкость жадный. Он сказал, между прочим, что наш Остерн — бывший солдат. Говорит, прежде, чем податься в проповедники, был головорезом, каких поискать.
— А он-то откуда знает?
Квестин пожал плечами:
— Люди его образа жизни много видят и еще больше слышат.
А Дженни задумалась, глядя в сутулую спину проповедника, все еще торчащего у бушприта. Обычный человек, не очень крупный, ничем не примечательный. И болезненный, к тому же! Даже слуга Готвингов, тот, что был возницей в путешествии по Гранделину, выглядит более устрашающим типом. Мрачный, плечистый, глядит исподлобья, словно прощупывает. А у Остерна взгляд прозрачный, рассеянный. Дженни была уверена, что человек с таким взглядом не может быть шпионом. Но Брем Борк сказал, что за их домом на Гончарной следили настоящие мастера! Уж она-то понимает, что такое актерское мастерство, и как актер может притворяться…
Потом судно совершило разворот и вошло в тень острова. Вблизи Фирийские острова оказались высоченными скалами, сплошь поросшими лесом. И вот тот, что оказался ближе, заслонил низкое вечернее солнце. Там и сям на склонах виднелись россыпи огоньков — это деревни местных жителей. В спокойной воде между зелеными склонами скользили лодки, и в них тоже теплились огоньки фонарей. Ветер доносил пряные и сладкие цветочные запахи.
Уже можно было различить плеск весел, многоголосое пение птиц на берегу… все здесь дышало величавым спокойствием и радостью. Фирийские острова! Место безмятежной соразмерности и гармонии! Однако зачем-то местным жителям понадобился собственный Повелитель Огня. Что же их беспокоит?
Сперва солнце, зависшее над морем оранжевым шаром, мелькало между горами-островами, потом судно проникло глубоко в лабиринт проливов, и путешественников окончательно накрыла тень. Светились окошки домов на склонах, кричали птицы, блеяли козы. Дженни видела этих коз — их как раз вели с пастбищ по извилистым тропинкам. Стадо то показывалось, когда тропа выныривала из зарослей на лужайку, то исчезали, когда тропа терялась под густым зеленым пологом леса. Она снова пробралась на нос к преподобному, который глядел на зеленые горы так жадно, словно хотел сожрать их глазами.
— Это маленькие острова, мы пока что на краю архипелага. Здесь ветер слабее, чем в открытом море, поэтому сбавили ход. Но, говорят, в центре архипелага, где горные пики увенчаны дворцами Говорящих Со Зверями — там настоящая красота. Как я мечтал это увидеть! Мечтал и боялся сознаться самому себе, ибо не знал, приведет ли меня путь, назначенный Тедзингом, на эти благословенные острова. А вдруг нет? Ложные мечты отягощают душу!