В тот же миг женщина с высшим гуманитарным образованием, знающая наизусть стихи Бродского и Самуила Маршака, набрала воздуха, одной рукой заткнула себе нос, а второй рукой, которую она до поры держала за спиной, нажала кнопку дихлофоса и выдавила не менее двух третей баллона прямо в направлении пикирующей мухи.
В глазах у мухи помутилось. Смешалось в кучу все: облысевшая молодежь и бородатые женщины, полки стеллажей и разноцветные корешки, а сквозь пелену покидающего ее сознания муха видела, как пульсирует вольфрамовая нить лампочки накаливания…
«Если бы овод был здесь, этого бы не случилось, он бы точно что-нибудь придумал, он бы точно что-нибудь…» – это была последняя мысль, которая посетила мозг беспокойного насекомого.
Женщина немного постояла в тишине, прислушиваясь – не жужжит ли кто еще, потом издав победный клич, она нацепила две половинки поломанных очков на подбитый нос, поправила растрепанную гульку и как ни в чем не бывало вернулась в читательский зал.
Здесь почтенный старичок, который 15 минут тому назад сдал подшивку журналов для садоводов и огородников, нетерпеливо ожидал, когда ушедшая по его просьбе в хранилище работница вернется с первым томом «Войны и мира» Льва Толстого.
Очаровательно улыбаясь, несмотря на весь свой глупый вид, хранительница библиотечной тишины шикнула на нетерпеливого дедушку и отправилась искать его заказ.
Муха очнулась на следующее утро от назойливого щекотания.
Там, где она пришла в себя, было пасмурно и уныло.
Как оказалось, в чувства ее привели два рыжих таракана, щекотавшие муху по очереди длинными усами и спорившие на своем тараканьем языке о том, как нужно правильно оказывать первую помощь при отравлении химическими веществами.
– Где я, скажите, только не скрывайте правды, молю, – прошептала муха, – я в тюрьме или на том свете?
Тараканы застрекотали что-то непонятное, усиленно кивая головами, отчего щекотание усами только усилилось.
«Точно, я на том свете. Вполне возможно, что не в лучшей его части», – подумала про себя муха, тоскливо поведя взглядом по сторонам.
Ее взору предстали некогда побеленные известью стены, заросшие паутиной, трубы, обмотанные какими-то тряпками, а также маленькое окно, наполовину замазанное зеленой краской.
При этом она чувствовала на себе пристальный взгляд, но это явно были не два рыжих усатых таракана, оказывавших первую помощь.
Муха попыталась повернуть голову, но при этом почувствовала ужасную боль…
– Даже не пытайтесь, милочка, – услышала она чей-то незнакомый старческий голос.
– Кто здесь? – едва выдавила потерпевшая.
– Кто-кто? Я и тараканы.
– Тараканов я уже видела, теперь было бы неплохо увидеть и того, кто называет себя «Я», – съязвила из последних сил муха.
В ответ на это она услышала, как, хрустя суставами и шаркая крошечными мушиными тапками, кто-то долго обходил кругом ее, лежащую на боку.
На всякий случай муха по привычке закрыла глаза.
Выждав мгновение, она приоткрыла правый глаз и увидела склонившуюся над ней старую-старую муху.
– Нашла, – радостно шепнула муха.
– Я не знаю, что вы искали, милочка, но проблемы вы себе на голову точно нашли. Вы не только лишили меня и моих товарищей крова и пропитания, но и на ближайшие два-три дня превратили себя в овощ, – ответила рассердившаяся старая-старая муха.
– Не вижу ничего плохо в овощах, – грустно заметила муха и лишилась чувств.
Глава IX
Глава IX
К вечеру следующего дня муха уже могла слушать то, что ей говорят. Чай с сухариками здесь никто не предлагал, но и в голове уж не звенело, как накануне, словно церковный колокол в праздничный день.
Она проснулась самостоятельно, никто не будил – все обитатели помещения были заняты своими делами: тараканы пытались отскрести краску со стекол окна, а муха покачивалась в кресле-качалке, которую ей заменяла конструкция из папиросной фольги. При этом она вела беседу с местным безобидным пауком-вегетарианцем и, судя по теме их беседы, паук был тем еще интеллектуалом.