Расположившись в окне восточной части зала, муха приготовилась встречать рассвет и купаться в последних теплых лучах. Внезапно она услышала знакомое старческое шарканье.
«Что ей не спится в такую рань?» – едва успела подумать она, как раздался скрипящий, с нотками наставления, голос умудренной жизненным опытом мухи.
– Зря. Сегодня день будет пасмурным. И холодным, – проворчав, уселась рядом старая муха. Я жила одно время на метеостанции и умею предсказывать погоду точнее барометра.
Затем наступила длительная неловкая пауза.
Молодость не желала верить в стариковский опыт, а старость уже не пыталась поверить в лучшее и, главным образом, в перемены.
Тем не менее, чуда не произошло. День действительно угрожал быть тоскливым, серым и холодным. Желанного солнечного тепла осталась дожидаться только странствующая муха.
Старуха, так и не дождавшись учтивого продолжения разговора, уползла обратно тем же путем, что и приползла на подоконник.
Муха молчала вовсе не из-за того, что не желала отвечать. Этот момент как-то ускользнул от нее. Она лишь подумала о дежурном «да-да» или «холодает», которые можно было бы отвесить в такой ситуации.
Муха уставилась куда-то в небо через два слоя стекла, а в голове не было ни единой мысли. Может быть, буддистские монахи и позавидовали бы такому достижению, однако хвастаться было нечем.
Увлеченная внутренней пустотой муха не заметила, как уползла наставница, как пришли ободренные сырым осенним утром работницы библиотеки, а за ними следом потянулись разбирающиеся во всех тонкостях жизни пенсионеры, чтобы изучить последние новости из вчерашней газетной подшивки.
Чудо не может происходить сразу в нескольких точках земного шара. Если оно обошло стороной того, кто его ждет сегодня, значит, оно было нужнее кому-то другому. Тому, кто его действительно достоин, если быть окончательно точным.
Глава XIII
Глава XIII
Ну что тут можно еще сказать? В то раннее утро знакомое читателю «Здравствуй» услышали многие живые существа.
Если бы можно было узнать, почему луч не заглянул к мухе, а еще лучше – что он думал в этот момент, тогда человечество смогло бы распоряжаться своей судьбой самостоятельно.
Невозможно сказать, был ли в то утро рассержен первый вестник тепла и света, был ли он так же задумчив, как муха, а может, у него просто были более важные дела.
Он мчался, стремился куда-то туда, куда его звал долг и обстоятельства. Дело в том, что времени оставалось все меньше. Слов и чувств становилось все больше. А луч и камень едва успевали поздороваться.
Так произошло и в это утро.
Ждали его очень многие, а с наступлением холодов количество жаждущих заметно возрастало. И, зная это, луч сердился на обстоятельства, но не на тех, кто его ждет. Кто-то был сильнее, кто-то просто не верил в свои силы, а кто-то просто любил халяву.
Осень упорно забрасывала камень листвой и сухими травами. Ветер сердито ревел и, размахивая своей метлой, как огромный дворник, каждый день сметал весь этот мусор с торчавшей из земли макушки огромного валуна.
Говорящий камень знал, что время, когда не с кем будет обмолвиться парой слов, – близко и неизбежно. Отдельным его сородичам повезло больше. Они жили по соседству и часто делились воспоминаниями. Но рядом с камнем были лишь глина и песок. Другим повезло еще меньше, чем ему: они навеки застряли в огромных рвах, канавах, на дне рек и озер. Многие старались вырваться из-под земли, но так и оставались глубоко в недрах.
Камень отчаянно вздыхал, пугая редких ночных путешественников. От этого приходилось сдерживать чувства, чтобы не причинить случайного вреда. Однако с наступлением холодов времени и поводов для вздохов становилось больше, да и ветер порой выл так, что гулкие вздохи камня едва ли можно было различить в заведенной кутерьме.
Обитатели старого колючего цветка ушли на зимние квартиры. Сам цветок стоял сухим и изможденным, с поникшими вдоль стебля редкими листьями. На свой старческий колючий лоб он надел шапку-ушанку, которую ему сплели пауки, носившиеся по полям в короткое бабье лето.