Соседи-насекомые, немного поворчав, уснули где придется, а муха смотрела широко раскрытыми глазами в сверкающее огненными мечами небо и вздрагивала, когда на нее падала очередная капля прохладного ночного дождя.
Но все заканчивается однажды, даже самые ужасные невзгоды и испытания. До появления первого луча солнца муха начала шевелиться и, развернувшись, поползла по направлению к земле. Старик цветок спал, измученный ночными испытаниями. Спали соседи, не добравшиеся из-за мухи до своих «квартир». Нисколько не смущаясь, муха проползла, что называется, по их головам. Букашки в ответ только недовольно вздохнули. Своих глаз после ночных потрясений они дружно решили не открывать.
Внизу в предрассветных сумерках бурными ручьями по склону к дороге сбегала дождевая вода.
Дождь уже закончился, только с мокрых листов срывались редкие капли.
Муха почувствовала себя последним живым существом на Земле. Так было непривычно тихо и пусто в эту пору! Она осторожно ступила на мокрую землю, словно боялась разбудить ее: казалось, что даже земля устала после пережитой стихии и теперь очень может рассердиться, если на нее как-то неосторожно наступить.
Муха не забыла, что умеет летать. Просто стояла такая удивительная умиротворяющая тишина и порядок во всем, что было страшно нелепым жужжанием разрушить хрупкую гармонию.
Не чувствуя страха и усталости, муха поползла вниз по склону вдоль ручья из дождевой воды. Взобравшись на выпирающую из холма часть огромного камня, она приготовилась встретить первый луч солнца.
– И тебе не спится? – раздался глухой, спокойный и ровный голос. Он прозвучал откуда-то из-под мухи, отчего той показалось, что это заговорила совесть.
«Но с чего бы вдруг у меня проснулась совесть?» – подумала она. Действительно. Совесть у мухи была, но в этот ранний час она еще крепко спала.
– А я очень люблю дождь, – продолжало что-то вещать, не унимаясь. – Всем страшно, а мне за столько лет бояться уже стыдно. Еще мне очень нравится смотреть на эту дорогу. После дождя она напоминает реку, а иногда море…
Голос звучал романтично и задумчиво. Он принадлежал мечтателю, скованному обстоятельствами. Однако это не делало его обреченным.
– Ты очень приятный собеседник. С таким вниманием меня еще никто не слушал.
– Я бы ответила, если бы знала в какую сторону говорить… – не выдержала муха, выпалив робкой приглушенной скороговоркой, виновато поглядывая по сторонам.
И, переняв интонацию разговаривавшего с ней незнакомца, добавила, но уже про себя: «Уж не двинулась ли я рассудком за ночь?»
Из глубины земли раздалось что-то похожее на вздох. Муха ждала. Но ничего не происходило. Качались деревья в предрассветной мгле. По коричневым лужам плыла нервная ветреная рябь, а тишина уже не казалась такой грациозной после того, как муха осмелилась открыть свой рот и проронить слово. От этого стало немножко грустно.
Муха досадливо топнула лапкой по влажной спине камня.
– Ох… – раздался вздох, в котором чувствовалось столько блаженства, что глаза мухи невольно округлились.
– Будьте добры, пожалуйста, еще разик и в том же месте, почешите мне спину…
Инстинктивно повинуясь «внутреннему» голосу, муха поскребла лапкой по шершавому камню и начала ждать благодарности.
В это мгновенье спешно и резко небо прорезал первый солнечный луч. Чудо: он лег прямо на муху и начал пригревать едва ли не с первых секунд. Она довольно зажмурилась и прижалась брюшком к камню, чтобы собрать все разлившееся в это мгновение тепло.
Да, солнце проснулось и взбиралось на небо очень неспешно.
– Спасибо… – раздался из глубины земли тот же, но уже довольный голос.
– А-а-а, да пожалуйста, что мне жалко, что ли, – машинально ответила обнаглевшая от тепла муха. – Надо – так я еще почешу.
– А это я не вам… Здравствуй, первый утренний луч! – тягучим басом прогудело незнакомое создание. Казалось, что в это время дрожала земля, и муха внезапно утратила свою бравурность и наглость… Ответ застал ее врасплох.
– Здравствуй, мой верный каменный спутник! Я рад тебя видеть и вот дарю тебе свое тепло. Скажи, кто тебя разбудил – эта назойливая муха?