– Меня разбудила наша дружба, – довольно проурчал камень.
Муха уже поняла, что говорит именно этот огромный валун, застрявший в недрах земли много-много лет тому назад. Еще она поняла, что эти товарищи – камень и Солнце – знакомы не первый день.
На всякий случай муха решила слезть с говорящего камня и устроилась рядом, на торчащей из земли сухой былинке. На всякий случай она хорошенько обнюхала сухое основание растения, потрогала и даже один разок укусила на случай, если былинка вдруг тоже захочет поговорить с первым солнечным лучом.
Тем временем диалог продолжался.
– А меня разбудила твоя верность, – отвечал солнечный луч, – но мне пора бежать.
И с этими словами луч юркнул в сторону просыпающегося луга.
– Я был рад тебя видеть, передавай привет всем, кто меня помнит! – проговорил вдогонку лучу довольный камень, растягивая слова.
Муха поспешила взлететь вслед за убегающим лучом, но в это же мгновение луг, поле, небо, лес, накрыло золотым светом. Стало ярко и радостно, и вдруг оттуда, где только что сидела муха, раздался отрывистый и скорбный вздох. Недолго думая, муха вернулась на былинку.
– Послушайте… Я прошу прощения… Как вас там… Кхе-кхе! – деликатно и громко прокашляла муха, перелетев на прохладную каменную спину.
– Смотри… – печально проговорил знакомый голос.
– К-ку-куда? – неуверенно пролепетала муха и замялась. Тут же все прояснилось. В то время как весь луг, поле, лес, дорога и даже лужи на дороге начали покрываться тонкой позолотой нового рассвета, откуда-то сзади и справа начала надвигаться серая сырая тень от растущей поодаль вербы.
Не прошло и пяти минут, как камень уже находился в тени. Мухе даже показалось, что из самого нижнего укромного уголка камня, расположенного у вымоины, скатилась капля, похожая на слезу, сразу же принятая мягкой замшелой землей. Теперь муха поняла, для чего на такой короткий миг воцарилась та странная тишина. В этот тонкий предрассветный час происходило самое главное чудо в жизни: самая короткая встреча двух самых преданных друзей, обреченных видеться, но успевать лишь поздороваться, чтобы едва успеть проститься…
Растерянная муха, открыв рот, долго смотрела то на вербу, то на отброшенную ею тень, то на онемевший камень. Она еще долго сидела здесь одна, в сырости и тени. Она ждала, что камень скажет ей хоть слово, а из глубины луга отчетливо неслось многоголосие просыпающейся жизни. Козявки, букашки, комары и блохи – все пришло в движение с первыми лучами солнца.
– Но… Но это же… это же не только для вас… Это же не только для них одних, – растерянно пролепетала муха.
– Проснись! Эй, не засыпай! – кричала она камню и стучала по его спине лапками. Камень не отвечал. Муха прижималась к нему ухом, пытаясь услышать, дышит ли он, а может что-то тихо-тихо говорит, да из-за проснувшегося гама этого не было слышно. Долго еще муха пыталась заставить его промолвить хоть слово, но тщетно. Внезапно она поднялась в воздух и решительно направилась в сторону. Ей нужно было с кем-то поговорить.
Глава IV
Глава IV
Муха летела в неизвестном направлении. Волнение было настолько сильным, что ей показалось: остановись она вдруг хоть на мгновение, и все происходящее остановится и тут же закончится. В крохотной голове толклось столько вопросов, а новые появлялись без остановки. Она не то что не успевала на них отвечать, но и не успевала сама же себе их задавать. В конце концов, вся эта вопросительная масса вылилась в одно жирное «ПОЧЕМУ?» с гигантским вопросительным знаком. Никогда еще муху так не волновали вопросы устройства мира, а точнее – его несправедливости. Она всей душой прониклась к говорящему камню. Короткий его монолог запомнился до мельчайшей подробности. А момент прощания просто леденил душу.
Тут муха заметила, что она поднялась непозволительно высоко, и, уйдя в крутое пике, начала экстренно снижаться, подбирая место для посадки. Ветер сносил ее в сторону коровника. Расправив в подходящую минуту прозрачные крылышки, муха уселась на крышу фермы – на изрядно разогретый и местами потрескавшийся шифер.