— Здесь он... лежит.
Саня стремглав бросился вперед, продираясь сквозь кусты. Проводник с улыбкой взглянул ему вслед, вспомнил, что вот так же волновался он сам, когда еще мальчиком добыл первого снежного барана. Не торопясь, он пошел вслед за мальчиками, на ходу раскуривая трубку.
Он увидел Саню и Виктора у лежавшего без движения барана. Виктор стоял, поставив ногу на левую лопатку животного, а Саня взволнованно ходил вокруг, не выпуская из рук ружья.
— Здорово бьет ружье, — сказал он, увидев проводника. — Я, Кирилл Мефодиевич, прицеливаюсь, а у меня жук по спине ползет, щекотно. Все равно попал. Мы, Кирилл Мефодиевич, голову вместе с рогами на стан унесем. Начальнику надо. Он чучело сделает... сказывал...
Большаков мельком взглянул на рану, из которой сочилась кровь, удивленно вскинул седые брови. Рана была не в убойном месте, с такой раной баран мог уйти за десятки километров. Проводник, склонясь над бараном, стал осматривать его, не понимая — в чем же дело?
— Саня, будь другом, сходи к нашему скрадку, я бинокль там забыл, — попросил Виктор, потихоньку передвигая бинокль на другой бок, чтобы скрыть его от Сани.
В другое время Саня не пошел бы и даже мог обидеться на друга за то, что он его посылает, когда может сходить сам. Теперь же, опьяненный радостью удачи, он тотчас побежал разыскивать бинокль. Когда Саня скрылся, Виктор снял ногу с барана и шепнул Большакову, увидевшему след малокалиберной пульки.
— Я тоже стрелял, Кирилл Мефодиевич. Угодил прямо под лопатку... в сердце. Только вы про это не говорите. Пусть он думает, будто сам убил. Ладно, дедушка Кирилл? Ведь он обещал начальнику убить барана.
— Ладно, однако, — и старик ласково взглянул на мальчика. — Хороший выстрел, я даже не слышал его.
— Мы сразу выстрелили... вместе. Он своей ижевкой заглушил. Я смотрю, у него руки трясутся, подумал, обязательно промажет, взял, тоже прицелился.
Когда Саня вернулся, не разыскав бинокля, Большаков и Виктор уже снимали с барана шкуру. Виктор сказал другу, что бинокль он положил рядом с бараном и забыл про него, подумав, что оставил в кустах, а потом нашел.
— Эх... вот чепуха! — с огорчённым видом пошарил в карманах Большаков. — Трубку там забыл, Саня, поищи, однако.
— Кирилл Мефодиевич, да трубка-то у вас в зубах! — расхохотался Саня.
— В самом деле, — схватился за трубку Большаков. — А я разве сказал — трубку?.. Кисет забыл. Выложил его под кустик, да там и оставил. Принеси, курить хочется.
Кисет, конечно, оказался в кармане у Большакова, но, пока Саня его разыскивал, проводник наполовину снял шкуру с барана. След от меткой пули Виктора он так замаскировал, проткнув в этом месте шкуру ножом, что его невозможно стало заметить. Радость Сани по поводу удачного выстрела и выполненного обещания осталась ненарушенной. Правда, уже на стане, когда разведчики, похваливая охотника, ели изжаренные сердце и печень барана, Павел Вавилов чуть было не сломал зуб о маленькую свинцовую пульку.
— Кирилл Мефодиевич, смотрите, что у него в сердце было? Пуля от малокалиберной винтовки! — удивленно произнес он, показывая проводнику пульку. — А вы сказали, что его Саня из ижевки свалил. Значит, его раньше кто-то стрелял. Только, почему он живой был?
Проводник долго рассматривал пульку, затем, не дав взглянуть на нее другим, отбросил в сторону.
— Хм... сказал! Разве это пуля? Ты, парень, спутал кислое с пресным.
— А что же это, Кирилл Мефодиевич? — заинтересовались другие.
— Камень... в печени он его нашел, а не в сердце. Камень у барана в печени бывает, однако.
Смущенный Вавилов умолк. Спорить с прославленным таежником было бесполезно. Все равно теперь ему никто не поверит, раз пульки больше нет.
Между тем поисковая партия, расставшись с охотниками после ночевки у подножия Дунгар, направилась к одному из далеких ключей, увиденных с вершины сопки, надеясь найти там следы пребывания Марченко. С трудом добравшись до ключа, Воробьев, Нина и Афанасий решили исследовать его берега. Захваченные с собой кайло, лопата и лоток позволили им брать пробы в размытых местах и выбивать небольшие ямы там, где можно было рассчитывать на мелкие залегания песков. Признаки золотоносности здесь были ярко выражены. В лоток часто попадали золотинки, напоминающие очень мелкие, узкие стружки. Двигаясь вниз по ключу, разведчики увидели землянку, вкопанную в увал. Это примитивное строение было очень ветхим и со всех сторон густо заросло высокой травой. На крыше землянки, когда-то засыпанной толстым слоем земли, теперь разрослись кусты какого-то растения, а перед дверью выросла березка. Ее зеленая крона поднялась выше землянки. Первая увидела это давно заброшенное жилище Нина. Она остановилась, поджидая Николая Владимировича и Афанасия.