Года через три вымыл самородок другой старатель, завернул в тряпицу, понес сдавать. Не успел выйти из ключа — откуда ни возьмись, медведь лезет прямо на него. С перепугу потерял старатель самородок. Недели две потом искал. Где там, все равно что растаял. Через год снова появился — вымыл его Ванька Шарап. Обрадовался дурень и ну плясать. Мы сбежались, диву даемся: сдурел парень, пляшет кругом костра. «Что с тобой, пьян, что ли?» — спрашиваем. — «Самородок, кричит, нашел, вот он!» Открыл руку, а в ней шишка еловая. С того дня бросил парень золото искать, пошел охотиться.
Вскоре после этого самородок попал в лоток Вани Коржика. Молодой был старатель. Взял, обтер его. Ну, думает, я не упущу, не таковский, все время буду на глазах держать. В старом разрезе дело было, глубокий разрез, стены крутые, а он умудрился самородок под самой стеной положить на большой камень, чтобы видно было. Лежи, мол, никуда не денешься, а сам сел переобуться, воды в сапог набрал. Вдруг видит: валится стена разреза, еле успел сам отскочить, а самородок завалило оползнем. Все перерыл и перемыл — не нашел самородка.
Опосля многие находили этот самородок. Обрадуются, вот, мол, думают, — богатство подвалило, а он — не тут-то было. Обязательно какая-нибудь диковинка случится, исчезает самородок. Так и не дается никому в руки. Ждет, значит, настоящего хозяина.
— А он где, этот самый самородок-то исчезающий? — затаив дыхание, спросил легковерный Виктор.
— Повсюду его можно найти... даже здесь, у нас. Только старики сказывали — в березнячке надо его искать, на увале чтобы, да не очень близко к воде, шагов за сто чтобы. — Юферов подмигнул Вавилову, тот, сдерживая смех, отвернулся в сторону, а буровой мастер продолжал, обращаясь к ребятам. — Вот вам бы вдвоем где-нибудь ямку выбить на таком месте, может быть, и подфартит. Старики тоже говорили, будто тот самородок взрослым не дается в руки, а ребята, вроде вас, могут его взять. Да, такие-то дела, — закончил мастер.
В эту ночь друзьям долго не спалось. Виктор доказывал Сане, что все приметы сходятся. Яму они копают в березняке, на увале, от ручья шагов за двести, а то и за все триста. Саня посмеивался над другом. Он благодаря своему практическому складу ума не очень-то верил всяким сказкам. Все же утром они снова переправились за реку с твердым намерением добить яму. На этот раз они захватили с собой ведро, чтобы в нем носить породу к месту промывки. Проводив взглядом легкий плот с юными разведчиками, Юферов усмехнулся, обращаясь к Павлу Вавилову, спросил:
— Значит, бьют ямку, говоришь?
— Роют, Антип Титыч!
— На увале?
— На увале, в березнячке, сам видел. Будут искать теперь исчезающий самородок.
— Ничего, пускай ищут... Это им полезно, физическая закалка. Ты бы, Павлуша, не сегодня, так завтра понаведался к ним, посоветовал ребятам, что и как... Одним словом, пособил бы.
— Да ведь у них тайна, пожалуй, интерес пропадет.
— А ты присоединись к их тайности, поклянись в гробовом молчании, вступи в компанию, так сказать... пионеров-разведчиков.
На другой день Павел, прихватив ружье и Хакаты, Переехал за реку. Он собирался сделать вид, что наткнулся на ребят случайно, идя охотиться. Через пару часов Павел вернулся на стан чем-то сильно взволнованный. Случилось это в выходной день, который в экспедиции строго соблюдался. Еще с берега Павел крикнул Юферову, подготавливающему новый черенок для лопаты.
— Нашли, Антип Титыч, нашли!
— Чего нашли? — поднялся мастер навстречу.
— Золото... настоящую россыпь... Пионеры наши — разведчики.
— Будет тебе! — мастер пренебрежительно махнул рукой. — Вздумал разыграть меня, что ли?
— Да нет, Антип Титыч, серьезно говорю. Мелкое залегание, всего метра два до песков. Богатейшие пески, вот, смотри, с одного лотка здесь.
Павел протянул мастеру бумажный пакетик, свернутый так, как сворачивают в аптеке порошки. Мастер с сомнением подбросил его на ладони, почувствовал тяжесть золотого песка и осторожно развернул.
— Ого... — протянул он.
— Угу... — передразнил его подошедший Большаков, не выпуская изо рта неизменную трубку. — Молодцы ребята, однако. Сами нашли. — Старый таежник был очень доволен неожиданным успехом своей охотничьей команды. Услышав шум, поднятый вокруг Павла, из палатки вышел Воробьев, появились Нина и Афанасий Муравьев. Пакетик с золотым песком пошел по рукам.
— Это в самом деле золото? — спросила Нина у Воробьева. — Почему оно такой странной формы?
Геолог внимательно осмотрел песок. Взглянув на часы и не ответив на вопрос Нины, сказал, что времени еще мало, пожалуй, стоит пройти до ямы, где работают ребята. Большаков, довольно попыхивая коротенькой, трубкой, переправил всех за реку на своем плотике.