- Не знаю, думаю из-за того, что у меня дар от Духа, а не от Богини, но я не хочу об этом думать, а мой отец не плохой, он меня по-своему очень любил и старался воспитать, так чтоб перед соседями было не стыдно. Видимо в храм Богини, мне теперь путь заказан, и свадьбу не сыграть, кому нужен жених, которого Богиня отвергла, - печально закончил юноша. Виола видела, как Гай тяжело вздохнул.
- Да, как так, свадьбу не сыграть, ведь есть ведь девушки, которым благословение на брак Богини не самое важное! - возмутилась она, почти вскочив с кровати. С видом рассвирепевшей кошки, спеша защитить своего товарища.
- Вот видишь Гай, одна уже есть! - весело подначил дочь Киэль. От такого заявления отца, Виола на несколько секунд потеряла дар речи, ведь она ни в коем случае не имела в виду себя, хотя ей было сложно признать, но было немного симпатично предложение папы. Но она даже себе не могла сознаться в этом.
- Что опять я то, мы свадьбу играть не собираемся, и хватит меня уже сватать, я замуж не пойду, я буду наемником, приключения мне ближе, чем ваши пелёнки, кастрюльки! - выдала девушка и гордо отвернулась.
- Ладно, ладно боевая наемница, просто мы с папой хотим видеть тебя счастливой, - примирительно произнесла Микаэль, но Виола, сделала вид, что проигнорировала её слова. Ей до сих пор было неловко за те слова, что она наговорила Гаю, и когда все покинули его комнату она присела рядом с ним на стул и внимательно следила за лицом юноши, она боялась, что увидит там ненависть или обиду на неё, но Гай просто лежал, казалось он спит, но по его прерывистому дыхание она поняла, что нет, усталость так и читалась на его лице, ведь он ещё не поправился до конца.
- Гай, прости меня, - чувствуя себя ужасно неловко пробормотала Виола, она старалась не смотреть на него, ей было ужасно страшно и стыдно. А он все так и лежал никак не реагируя на её слова. Неужели он так её ненавидит, но ей надо во что бы то не стало донести до него свои чувства, и она с жаром продолжила - Я не должна была так говорить о тебе, я вовсе так не считаю, ты умный и не деревенщина и ты не умрёшь, я постараюсь все сделать для этого!
Наконец он открыл глаза и даже легко улыбнулся и словно камень упал с души девушки. В его взгляде не было злости, обиды или ненависти, чего она так боялась, только сильная усталость.
- Я не обиделся и умирать не собираюсь. Достали? - произнёс он тихонько, последний вопрос особенно порадовал её.
- Не то слово, постоянно меня сватают за всех кто мало майски заговорит со мной, и кавалеры сразу сбегают, - печально поведала она.
- Не расстраивайся, я от тебя из-за этого не сбегу. Ведь ты мне в самом деле нравишься. - Тихонько произнёс юноша, и от его слов приятное тепло растеклось в груди, но она постаралась возмутиться, тогда он добавил - как боевая подруга.
- И мне ты, как боевой друг - поддержала она его. И они оба улыбнулись друг другу, чувствуя, что этими молчаливыми улыбками, было сказано больше, чем всеми словами мира. С этого момента они больше не станут прежними и не будут одни, ведь куда бы их не занесла судьба, будет кто-то кто всегда их помнит и ждёт. Она прилегла к нему на кровать, и они так пролежали, несколько часов, пока солнце не стало клониться к закату, за это время они не произнесли ни слова, но им этого было и не нужно. Их беседа велась в их душах, дыхании, сердцах, бьющихся в унисон. А на ночь Виола была вынуждена была оставить его и уйти к себе, иначе просто шутками они бы уже не смогли ограничиться.
Глава 15.
Гай
С тех пор как он очнулся прошло два месяца, он не мог бы сказать, что прошли они легко и беззаботно, хотя событиями это время и не могло похвастаться.
Ему было тяжело осознавать себя настолько немощным в первые дни после пробуждения, когда он был вынужден полностью зависеть от окружающих, его кормили, мыли, переодевали, даже пару раз выносили во двор, но сколько бы он не пытался сам сделать хоть что-то, все оказывалось бесполезным, собственное тело не подчинялось ему, лишь только отвечая сильными приступами боли на каждую его попытку. В такие моменты он кричал от боли, не в силах сдержать крик, но и это прошло. Со временем он начал привыкать к ней, либо она все же стала легче, а о приступах, теперь напоминали только обкусанные в кровь губы, бледный цвет лица и капли крови на подушке.