– Пошли домой. С нашим Бонифацием без ужина останешься. До свидания, Любовь Сергеевна. А хотите мы вам поможем?
– Хочу! – Любаша вскинула голову: – Вот исправь это слово.
– Запросто.
Я тоже заглянул в тетрадь. Там было подчеркнуто красной ручкой слово «вторнег».
Алешка фыркнул:
– Ну и грамотей. Надо писать «фторнег».
Любаша вздохнула и закрыла тетрадь. Ученика 3 «А» класса Оболенского Алексея.
Алешкино «правильнописание» всех безмерно удивляет. Папа, как прочтет, хмыкает в кулак, мама делает свои большие глаза еще больше, а Любаша хватается за голову и седеет прямо на глазах.
– Ну кто так пишет: «сентяп, октяп, нояб…»?
– Декап! – безмятежно продолжает Алешка.В этот прекрасный хлопотливый вечер Алешка зачем-то залез в морозильник и строго сказал мне:
– Отвернись.
Я отвернулся и услышал сначала его недовольный шепот: «Холодная зараза», а затем чмокнула дверца холодильника.
Но и это еще не все. На следующий день, после уроков, Алешка зачем-то пошел на стройку. У нас, в нашем микрорайоне, все время что-нибудь строят. Уже вокруг настроили сто высоток разных видов. Ну вроде как башенки из кубиков. Жилые дома такие. Только почему-то в них еще никто не живет. Они так и стоят пустые. И вечерами в них не светятся разноцветные окна.
Что Алешке понадобилось на стройке, я так и не узнал. Хотя он этого и не скрывал, коротко ответил:
– Заменитель!
Вот и все дела. Заменитель. Я так и думал. Чего проще. Но вот почему-то этот заменитель Алешка, поморщившись, выкинул в помойное ведро и насыпал в пакетик свои драгоценные камешки – помните, «кусочек дороги». Мне эти камешки показались очень похожими на те, которые я видел в учительской – горошинки и фасолинки. И после этого он опять помчался в школу. Опять в учительскую. Поменять батарейки. И опять попросил у мамы ножнички и иголку. Мама уже начала что-то подозревать. Но ни о чем не спросила (все равно ведь не скажет), зато строго предупредила:
– Консервные банки ножничками не вскрывать, иголку кому-нибудь в стул не втыкать.
– Обязательно, – торопливо пообещал Алешка. – Иголкой не вскрывать, банку в стул не втыкать.На этот раз в учительской был только наш физрук. Он сидел в своем углу и изо всех сил разгадывал спортивный кроссворд.
Алешка опять посадил королеву на стол и что-то с ней начал проделывать. Физрук поднял голову. Алешке это не понравилось. Поэтому он незаметно набрал на мобильнике номер учительской. Телефон зазвонил. Физрук неторопливо поднялся, прошагал спортивным шагом к столу завуча, снял трубку и долго в нее «алекал», а когда надоело, сказал: «Перезвоните, пожалуйста, вас не слышно».
За это время Алешка что-то успел сделать и снова усадил куклу в шкаф.
Физрук поднял голову, Алешка замер. Но зря: учитель таким образом собирал в своей голове мысли. Взгляд его, затуманенный размышлениями, остановился на Алешке.
– Оболенский? Выручай: «Большая машина для дорожных работ». На букву «т».
– Трансформатор, – ляпнул Алешка.
– Здорово… – вздохнул физрук. – Но не влезает.
– Транспарант.
– Подходит! Погоди, не уходи. Давай дальше.
– Я не могу, – сказал Алешка. – Сейчас будет «Поле чудес» – надо маме буквы подсказывать.И вот настал очередной прекрасный день. Алешка отлил из кастрюли борща и пошел к дяде Федору. И о чем-то его попросил.
– А то! – сразу согласился безотказный дядя Федор. – Хошь, я и Мурзика возьму, для охраны? Он боевой.
– Пока обойдемся.
– Оно и ладно! Пусть спит. Когда машину подавать?
– К восьми часам вечера.
– Без нуль двадцать. Понял.
«Без нуль двадцать» машина приняла Алешку с каким-то свертком, напоминающим большую куклу. Еще мне стало известно, что за пять минут до этого события Алешка позвонил Маринке и приказал:
– Ты готова? Форма одежды – джинсы и кроссовки. На голове – лыжная шапочка.
– Ну вот, – огорчилась Маринка. – Я уже в сапогах и в маминой шляпке. Так вырядилась!
– Выряжайся обратно! По-быстрому! Мы уже едем.
Маринка, конечно, его послушалась и вышла из подъезда в джинсах, в короткой шубке и в кроссовках.
– Как я вам? – спросила она.
– А то! – сказал дядя Федор. – Токо взяла б мою шапку, она теплее будет.
Маринка от шапки отказалась и спросила Алешку:
– Куклу спер?
– Еще как! Вот она, – он приподнял с сиденья сверток – большой пакет, похожий на завернутую куклу.
Когда машина остановилась возле нужного места, уже совсем стемнело.
– Это мне не нравится, – сказал дядя Федор. – К энтому дому надо сквером идти, а там темно и пусто. Я девочку одну не пущу.
– Я тоже, – сказал Алешка, всматриваясь в сумрак сквера, где почти не было уличных фонарей, а только заснеженные деревья, над которыми повис бесполезный узенький месяц. Ни тепла от него, ни света. – Мальчик туда пойдет. В виде девочки.
Потом Алешка мне сказал, что он этот скверик сразу заподозрил в нехорошем. Он рядом с нашим парком, близко к оврагу, и в вечернее время там наши жители даже с собаками не гуляют.
Алешка повернулся к Маринке и неожиданно спросил:
– Тебе моя куртка нравится? Хочешь поносить?
Маринка захлопала глазами.
– Давай меняться, – предложил Алешка.
– Это ограбление? – засмеялась Маринка.
– А то! – сказал дядя Федор. – И шапку свою скидавай.
Ребята быстренько переоделись. Маринка попробовала рассмотреть себя в новом прикиде в зеркальце заднего вида. И вздохнула:
– Сфоткаться бы, да?
– Все, – сказал Алешка, натягивая на голову ее шапочку почти до плеч. – Я пошел. – Захватив свой пакет с куклой, он решительно зашагал по дорожке в темноту. Очень похожий издалека на девочку Марину с куклой Марианной.
У Лешки, конечно, много хороших качеств в характере: он упрямый, вредный, нахальный, но самое главное – он бесстрашный, как воробей.
Дорожка становилась уже, деревья – ближе, а вечер – темнее. Показался за поворотом дом шестнадцать. В котором трудится на благо детишкам добрый Карлсон. Но в этот раз до этого дома Алешка не дошел. Добрый Карлсон вдруг… нет, он не свалился с крыши, а вышел из-за высокого куста. Он вцепился в пакет с куклой, рванул его и прошипел:
– Дай сюда!
Алешка не возражал, не заскулил и не заплакал – спокойно выпустил из рук пакет.
Карлсон отшагнул в тень куста и лихорадочно взялся «распатронивать» добычу. Пришлось ему поработать – Алешка добросовестно обклеил пакет липким скотчем да еще понизу обвязал бечевкой. И, задрав голову, со спокойным интересом наблюдал за стараниями Карлсона. А тот даже стянул зубами с рук перчатки и старался изо всех сил нетерпеливыми толстыми пальцами.
Наконец он содрал пакет, и в руках его оказался… веник из квартиры Оболенских.
– Это что? – обалдело спросил Карлсон.
– Это веник, – пожав плечами, ответил Алешка. – Я его в починку нес.
Веник тут же полетел куда-то в темноту.
– А ты кто? – грозный вопрос.
Алешка не успел ответить: где-то на краю сквера разрезал ночную тишину длинный автомобильный сигнал.
Карлсон вскинул голову, позыркал глазами по сторонам, тяжело подпрыгнул и исчез. Судя по треску сучьев и ворчливым ругательствам, он не взлетел на своем пропеллере, а ломанулся в овраг пешим ходом. Кувырком.
Алешка же не спеша пошел назад. Но тут на его пути оказалась еще одна мужская фигура с какой-то зловещей железякой в руке. Алешка притормозил, прикидывая, под какой кустик бы нырнуть, но фигура оказалась дядей Федором с монтировкой.Мама распахнула дверь, и так как Маринка вошла первой, то на нее и «спустила собак»:
– Алексей! Где наш веник? – Тут она притормозила: – В чем дело? Что за маскарад?
– Лефка замерз, я ему свою шубу отдала. – Общение с Алешкой даром не проходит. Маринка научилась у него быстро находить ответы на неудобные вопросы.