— "Вы начнете с первого загона и по кругу обойдете каждый. В первом можешь отстегнуть первого попавшегося и принести. Там все одинаковые. И там нет таких, как ты".
— Почему?
— "Они очень маленькие. Смотри", — вернулся Джон к теме, — "это застежка, это ключ. Вставляешь его — и застежка открывается. Достаешь голову питомца и несешь. Только ключ не потеряй".
— Голову? — Старец смотрел на предмет, показываемый Джоном: черный металлический обруч с коротким толстым канатом. Обруч расширялся, когда в маленькое отверстие вставлялся ключ.
— "Да. Тут будет его шея", — он просунул свою руку в обруч, сжал в кулак, имитируя круглую голову и тонкую шею, и показывая, как работает механизм. — "Во втором и третьем загонах сегодня не будете, там нам никто не нужен".
— А что там?
— "Тоже дети, только старше. Я же говорил, детей больше, чем всего остального…" — не давая переводчику замолчать надолго, чтобы не успеть осознать всей страшной реальности, Джон торопливо забарабанил по экрану: — "Потом будет загон с самками. Четвертый. Быстро зайдете, глянете, не появились ли новорожденные. Если кто-то из самок будет кричать или будет тужиться, выводите их. Самок с новорожденными тоже. Если не понимаешь, то просто стой или повторяй за другими", — тут Старец просто кивал, так что инструктаж продолжился: — "В пятом загоне просто постой у ворот. Там всего две самки нас интересуют, мы уже посмотрели. Остальные загонщики справятся без тебя. Ну и в последнем, шестом, твоем загоне… ты знаешь, что делать".
— А если я все же увижу в других загонах таких же?
— "Запомни, кто это, и потом расскажешь нам. Просто так, без учета, мы не можем их вытаскивать. Ты расскажешь нам, и мы придумаем, как их вытащить без подозрений. Понимаешь?"
Старец молчал. К тому времени Джоны выделили ему одежду — теплые серые штаны и рубашку, но он продолжал сидеть на полу и обнимать колени, будто стараясь вжаться в стену. На его почти безэмоциональном лице пролегла тонкая морщинка, ровно посередине переносицы.
— Старец?
— Я слышу, — сказал он на языке Джона, — я понял.
И вот, Старец стоял у первых ворот в черном костюме и обтекаемом шлеме, такой же, как другие загонщики, разве что чуть ниже. Джон очень просил его не сутулиться, чтобы он выглядел как все. Сегодня Джон-помощник специально поставил себя на смену "принимающего", подменив другого работника, чтобы быть максимально близко к Старцу и не дать ему облажаться. Жаль, что он не мог поставить себя на место загонщика. Загонщики были особой коалицией работников, туда брали самых сильных и стойких, способных унять беснующихся животных.
Ворота открылись, показывая ровные ряды коротких железных колышек, к которым питомцы были привязаны за шею. Этот загон был самым маленьким, ряды были плотные, а канаты настолько короткими, что существа могли лишь ненамного приподняться на локтях. Обездвиженные, они быстро набирали жирок, и их мясо было мягким и сочным. Самое дорогое мясо из всего представленного ассортимента.
Джон издалека наблюдал за подопечным. Тот прошел на небольшое расстояние от выхода и начал манипуляции с замком. Он делал всё медленнее, чем остальные. Его руки явно тряслись. Существо, что он освободил, даже не дергалось в его руках. Плевое дело, сказал бы четвертый Джон-загонщик. Но к счастью, работая в загонах разговаривать было запрещено, в равной степени как и бесполезно.
Когда Старец передал добычу Джону, тот понял, что его подопечный что-то шепчет. Вблизи его можно было услышать.
— Прекрати разговаривать! — шепнул ему Джон. Старец кивнул, но перестал не сразу. Может быть, он и не понял, что ему говорят, хотя эту фразу, наравне с "тише" и "прячься" они выучили одной из первых.
Через несколько минут открылись четвертые ворота. Старец решил остаться у входа. Он оглядывал голых пузатых женщин. Никто не родил, никто не рожал. Можно было уходить. Но и тут Джон заметил, что питомца уже изрядно колотит. Слишком рано они попросили его это сделать. Надо было дать ему еще неделю.
— Успокойся, — молил Джон. Он похлопал Старца по плечу, пока никто не видит. А затем показал два пальца, напоминая, сколько работы еще впереди.
Старец кивал, но все еще трясся. "Да что с ним такое?" — не мог понять работник станции.
Но работу нужно было закончить. Пятые ворота раздвигались, четыре темные фигуры вошли внутрь. "Еще немного, — говорил себе Джон, — еще совсем немного".
Старец входил вторым. Он огляделся и, заметив Джона, выпрямил спину, будто вспомнив наставления, и еле заметно кивнул. Но что-то было не так. Он начал вертеть головой. Затем побежал вглубь загона, в самую середину. Начал поднимать на ноги сидящих самок, трясти их, распугивая. Джон не имел права показываться, да и стоял он далеко, в тени, и был без защитного костюма и шлема.