ДОКЛАД ПОЛКОВНИКА ГУРЬЯНОВА ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
В этот самый момент полковник Гурьянов прекратил свой доклад. Он вдруг ясно увидел то, что давно примелькалось и не бросалось в глаза.
В изголовье президентского кресла золотом и багрянцем горела икона Георгия Победоносца, пронзающего копьем изогнутого от боли змия. Внезапно у Гурьянова остро закололо сердце, словно сам Георгий Победоносец выдернул из змия копье и вонзил его полковнику в сердце.
Он вдруг вспомнил интервью Тэра на телевидении, в котором тот рассказывал миф о Мардуке, пронзающем копьем Тиамат, мать всего сущего. Тэр говорил, что Георгий Победоносец – это и есть замаскированный образ страшного демона-материубийцы! А ведь это символ государственной власти в России! Значит ли это, что и Президент России – член «Алкедамы»?
У Гурьянова пошла кругом голова. Он глянул на президента и окоченел окончательно. Глаза его выпучились, челюсть отвисла: перед ним сидел тот же человек, но совершенно преобразившийся, черты его стали идеальными – молодыми и сияющими. Более всего поражала прическа – она являлась ни чем иным, как прозрачными языками колеблющегося пламени.
Тут же наваждение пропало, и Президент вновь увидел перед собой тучного полковника, а тот в свою очередь увидел перед собой главу государства. Оба решили, что им почудилось. Гурьянов встряхнул головой и после небольшой запинки продолжил доклад.
В этот момент две сверх-сущности, охватывающие световыми мантиями биологические тела президента и полковника вступили в разговор.
- Что с тридцатым сребреником? – спросил Логос-Иерарх Руси, и языки пламени
на его голове плавно заколебались.
- Сребреник завершает свой путь по земле, - ответил «Тот, Кто смотрит по
Москве». Волосы на его голове имели белый цвет, но не имели огненной сущности, потому что по рангу и мощи он стоял ниже своего Высокого Собеседника.
- Хочу еще раз подчеркнуть, - сказал Логос-Иерарх Руси. – Сребреник должен
быть обезврежен с соблюдением всех условий.
- Я помню, эччеленца.
- Прошу проговорить эти условия еще раз. Мы не имеем права на ошибку.
- В акте обезвреживания сребреника, должны сойтись верх и низ, правое и левое, свет и тьма, Грааль Христа и Грааль Иуды.
- Если сребреник будет обезврежен по всем правилам, - сказал Президент, и лик его нестерпимо для глаз простого смертного просиял, - мы сможем начать процесс снятия Спасителя с креста. Повторяю, мы не имеем права на ошибку. Это судьбоносный момент для всей нынешней цивилизации.
***
Если жизнь решит, что вам пора на экзекуцию, вы туда попадете, какие бы усилия вы не прилагали, чтобы этого избежать.
Ксения сидела, привязанная к креслу, с заклеенным скотчем ртом, и, до боли свернув назад шею, широко раскрытыми глазами в ужасе смотрела на депутата Госдумы Алексея Венедиктовича Микрофонова, в положении глубокого наклона завалившегося за письменным столом с гранатой, зажатой не только в кулаке, но и в недрах депутатского живота точно напротив солнечного сплетения.
Обычно, когда в ее жизни возникала какая-нибудь проблема, она начинала суматошно суетиться, трезвонить по телефонам, сотрясать вокруг себя пространство и время, но сейчас жизнь распорядилась так, что она могла только сидеть и смотреть, как перед ней растет самая большая проблема в ее жизни. Рост это происходил так.
Спустя четыре секунды после отхода дуги в сердцевине взрывного устройства высеклась белая искра сработавшего взрывателя, затем вокруг нее образовался и пошел гремучим клубком распухать огонь, вокруг которого так же стремительно начал расширяться шарообразный слой черного дыма, а поверх дыма еще одной растущей оболочкой пошла распространяться во все стороны ударная волна, разогревающая и сжимающая воздух перед собой в густую массу слюдяной консистенции. Все это физическое явление было пронизано мелкими бесформенными осколками гранатной оболочки, приобретшими вследствие колоссального разогрева вид сверкающих гламурных стразов. По сравнению с осколками РГД-5 в полете стразы от Сваровски были просто жалкими стекляшками!
ЛАРИСА РЕЙСНЕР ДОПРАШИВАЕТ БЕЛОГВАРДЕЙСКОГО ОФИЦЕРА
(Триптих Народного художника СССР И.Ледовских «Гражданская война в России»)
- Я жду, - повторила Лариса.
- Хочешь стрелять – стреляй, - поручик застегнул на горле последний крючок и гордо выпрямился. - Стреляй, я не унижусь и не буду молить о пощаде!