Ксению перевернуло через голову и вплющило в стену. Взрывом ее сорвало со стула,. Люстра погасла, в окна струился зимний свет, но не мог пробиться сквозь густую пыль, поднятую взрывом.
Прошло много времени, прежде чем сбоку появилась, медленно покачиваясь, длинная темная фигура Тэра. Он что-то говорил. Ксения ничего не слышала. Тэр помог ей подняться, сорвал со рта скотч.
Она стояла, держась за стену рукой. Голова кружилась, лицо горело, посеченное крошкой. Она не чувствовала своего тела, вообще ничего не чувствовала и не слышала. Белый халат на ней был густо, как ягуарова шкура, покрыт наляпами свежей крови.
Ранена? Девушка ощупала себя. Тело нигде не отозвалось болью. Значит, кровь была чужая. Да и руки-ноги слушались, шевелились. Вот только уши не слышали, из них сочилась кровь. Комната медленно вращалась по кругу.
Ксения сфокусировала взгляд на лежащем на руках врачихи Игоре. Инга зажимала у него рану на пояснице, в том месте, где не смыкались края бронежилета. Кровь обильно сочилась у нее между пальцев.
Тэр потряс Ксению за плечо.
- Прынэси палатэнце! – прочитала она по губам.
Она пошла, слепо щупая руками пыльный, мутный после взрыва воздух, добрела до стены, уперлась. Тело дрожало, ноги подгибались. Забыла, что искала. Тампон! Эх, в рану бы тампон. Господи, он кровью истекает! Она заметалась глазами по кабинету в поисках хоть какой-нибудь тряпки.
В глазах прояснело, но лучше бы не яснело – перед ее лицом, запутавших в хрустальных нитях люстры, висела оторванная по браслету часов развороченная мужская кисть с золотым перстнем на безымянном пальце. Этой ладонью Леша-Микрофон столько раз подкидывал сползающие на кончик носа очки.
Ксения подавила приступ рвоты. Скорее! Игорь кровью истекает! Полотенце, салфетку! Нашла подушку-думку на диване, не то! Бросилась к серванту, нашла пачку бумажных салфеток, может, подойдут? Подбежала с ними к Тэру. Тот держал возле уха мобильник и диктовал в него адрес – наверно, для «скорой». Ксения оторвала руку врачихи и прижала к ране пачку салфеток. Бумага быстро пропиталась кровью и расползлась под пальцами. Игорь пошевелился. Живой!
- Игорек! – позвала Ксения и не услышала своего голоса. Он смотрел снизу,
вполоборота, скособочив глаза. По его губам поняла, спрашивает, как там?
- Все нормально. Дырочка у тебя. Маленькая, - она кричала, но не слышала, что кричит. – Ты лежи. Мы «скорую» вызвали. Сейчас приедут. Ты не шевелись.
Игорь, кажется, понял, обмяк, закрыл глаза. Что? Руку Ксении с силой оторвали
смуглые пальцы, блеснул перстень с плоским рубином. Тэр принес полотенце.
Она встала с жидким квачом кровяных салфеток в руке, преодолела приступ дурноты.
Какая алая кровь! Бросила теперь ненужные салфетки, шагнула и вдруг увидела, что весь угол за письменным столом словно из ведра обдан красной капающей краской. Оттуда тошнотворно воняло. Ксения никогда не думала, что у крови такой противный запах. Как загипнотизированная, она приблизилась и посмотрела через письменный стол.
Спасло Ксению не чудо. Спас ее избранный. Народным избранником был депутат Государственной Думы Алексей Микрофонов, пожертвовавший собой ради людей. И пускай эта жертва была подневольной, и Алексей Венедиктович вовсе не собирался умирать, накрыв своим телом гранату. Факт есть факт. Народный избранник погиб, спасая людей, и за это он заслуживал государственных наград и посмертных почестей. Так и было написано в некрологе, напечатанном в центральных газетах России, – «трагически погиб, защищая людей».
Сам «герой» сидел на полу, откинув назад голову с оскальпированным лицом. И тут Ксения поняла источник вони. Из кроваво-черного кратера взрыва на животе Леши-Микрофона выползали посеченные осколками кишки. Они шипели кишечными газами и медленно переползали, как клубок просыпающихся после зимней спячки змей.
Но то, что разглядела она на густо заляпанной стене, потрясло ее еще больше. Со стены своей знаменитой перевернутой улыбкой улыбался… призрак! Ксения вскрикнула.
Мистическим образом лицо депутата было перемещено взрывом на стену и даже сохранило узнаваемые очертания. Посмертный депутатский барельеф походил на сильно искаженную резиновую маску с передутыми щеками, чувственными губами и свисающим на сломанной дужке черными очками.
Все слова в нашей жизни не случайны, случайностей вообще нет в этом мире, обсчитываемом каждую наносекунду колоссальным компьютером, в котором Солнце выполняет роль процессора, а Земля - жесткого диска.