— Просто догадался. Кстати, ты не мог бы сказать, а чем вообще занимаются отшельники?
Его собеседник почесал мочку уха.
— Это зависит от многого, — ответил он. — В старые добрые времена мы в основном медитировали, молились, постились и разговаривали с духами. Ну а теперь большинство наших сидят на обочинах дорог с большими табличками, на которых намалевано «Клубника». Да ты, наверное, видел.
— Э-э, вообще-то нет, — ответил Боамунд. — Видишь ли, я тут довольно долго проспал, и…
— Ах, ну да, — перебил отшельник. — Я и забыл. Ну что ж, молодой Боамунд, думаю, ты весьма взволнован.
— Хм-м, — сказал Боамунд. — Да, пожалуй. Ты, наверное, пришел сказать мне, что произойдет дальше?
Отшельник покачал головой.
— Боюсь, что нет, — ответил он. — Мое участие сводится к тому, что можно было бы назвать маленькой, но эффектной эпизодической ролью. Совершенно эпизодической, — добавил он с оттенком горечи. — Все, что мне положено сделать, — это рассказать тебе нечто, верное по сути, но уводящее в сторону. Ты не будешь против, если я немного потяну время? Просто, видишь ли, я ждал этого момента пятнадцать сотен лет, и мне бы сейчас не хотелось торопиться. Понимаешь, — добавил он, — мне ведь не то чтобы очень много светит в будущем, не так ли?
— Не так ли? То есть, я хотел сказать: вот как?
— Да, вот так, — ответил отшельник. — Я прописан в этом кошмарном скучнейшем месте под названием Стеклянная Гора. Ты там не бывал?
— Нет.
— Немного потерял, — заверил его отшельник. — Я поэтому и вызвался добровольцем на эту работу, по правде говоря, — просто чтобы иметь хороший повод на какое-то время убраться оттуда. Нельзя сказать, конечно, что я так уж безумно развлекался все эти годы, сидя под дождем на обочине А-45 с ведром давленой клубники, но тут всяко было лучше, чем там, куда я вскоре отправлюсь, — отшельник глубоко вздохнул и согнал муху с кончика носа.
— Ох, — сказал Боамунд. Он чувствовал себя неловко. — Мне очень жаль, — проговорил он.
— Это не твоя вина, — отвечал отшельник. — Видишь ли, туда мы попадаем, когда наконец покидаем этот мир. Все они кончат там — все эти великие маги, и заклинатели, и отшельники, и анахореты; и будут они сидеть, брюзжа и жалуясь, или спать в больших кожаных креслах. Думаю, рано или поздно я привыкну к этому, — отшельник печально покачал головой. — По всей видимости, все они привыкают через некоторое время. В этом-то весь и ужас, по моему мнению.
— Мне очень жаль, — повторил Боамунд. Было трудно придумать, что сказать.
— Спасибо тебе, — сказал отшельник. — Ну, слушай. Послание таково: «Лишь истинный король Альбиона отыщет Святой Грааль». Желаю удачи.
Голубая пирамида — меньше по размеру, чем та, в которой исчез Симон Маг, и чем-то неопределенно, но ощутимо второсортная, — появилась вокруг него, испустила несколько неубедительных вспышек и пропала. Боамунд посмотрел на то место, где она только что была, и задумчиво пожевал губу.
— Угу, — сказал он.
Боамунд повернулся, чтобы взглянуть на озеро, и тут уголком глаза заметил какую-то тень, осторожно крадущуюся по направлению к нему. Выхватив меч, он прыгнул вперед.
— Постой, — сказала фигура. — Ты ведь уже разговаривал с отшельником?
— Да, — ответил Боамунд. — А в чем дело?
— Черт, — произнесла фигура. — Я опоздал. Забудь об этом.
— Но…
— Прошу прощения, — сказала фигура, — это моя вина, признаю. Даже не знаю, что я скажу этой ведьме, если вернусь обратно без единой царапины. Скорее всего, я снова окажусь за стойкой в понедельник утром, оформляя автомобильные страховки. Ну, будь что будет.
Боамунд нахмурился.
— Ты хочешь, чтобы я тебя ударил? — недоуменно спросил он. Фигура кивнула.
— Однако, — произнесла она, — нет пользы плакать о пролитом молоке. В любом случае, спасибо. До встречи.
Боамунд занес было руку для удара, но фигура уже исчезла. Он пожал плечами и уселся на причал.
— Что за черт! — воскликнул он.
Там, где он только что стоял, теперь находился огромный синий автомобиль — это был «вольво» — к колесу которого был прикреплен какой-то непонятный желтый предмет. Под одним из дворников был зажат клочок бумаги. Боамунд вытащил его, развернул и прочитал:
ТОТ, КТО ОСВОБОДИТ МАШИНУ
ОТ ЭТОГО ЗАЖИМА, СТАНЕТ ИСТИННЫМ
КОРОЛЕМ АЛЬБИОНА.
Он поскреб в затылке и посмотрел на желтую штуковину на колесе. Она была похожа на капкан или ловушку, и он подумал, не больно ли машине. Возможно, она была уже мертва; по крайней мере, она определенно не шевелилась.