— Вот этого я бы тебе не советовал делать, — произнес голос. — Ты нисколько на нее не похожа.
Джейн облегченно вздохнула. Значит, она все-таки не сходит с ума.
— Вылезайте, — твердо сказала она. — Так, чтобы я могла вас видеть.
— Как хочешь.
Незнакомец материализовался на другом конце стола, ухватил ее чашку с чаем и отхлебнул. Она снова включила чайник и принесла с сушилки вторую чашку.
— Не похожа на кого?
— На Жанну д’Арк, — ответил он. — Смешная девчушка была эта Жанна. Ни капельки не сумасшедшая, ни на волос, но определенно из тех людей, которые создают здравому уму дурную репутацию.
— Вы пьете мой чай. Молоко, кстати, скисло.
— И в дополнение ко всему, — продолжал незнакомец, — из-за того, что она почти не снимала шлема, у нее в ушах образовались просто омерзительные комки серы. Такого рода вещи чрезвычайно удручают.
— Вы просто придумали это, — сказала Джейн. Незнакомец улыбнулся.
— Десять баллов из десяти за интуицию, — признал он. — Ты совершенно права. Когда Жанна д’Арк творила свои дела, я был не более чем крохотной нечленораздельной теорией на дне европейского подсознательного. Все эти истории мне рассказывал один парень из нашего департамента. Он утверждал, что еще в пятнадцатом веке изобрел палочки для вытаскивания серы из ушей и только из-за того, что ему приходилось постоянно лазать через ее уши туда и обратно.
— Очаровательно, — отозвалась Джейн. — Послушайте, у этого преследования есть какая-то цель, или это просто мне так повезло? Должна сказать, кстати, что ни капельки вас не боюсь.
— Не боишься?
— Не боюсь.
— О черт. Вот незадача! Просто у меня была теория о том, что страх — это неотъемлемый компонент любой программы набора персонала. — Незнакомец рассеянно отхлебнул из чашки, и Джейн заметила, что уровень жидкости при этом нисколько не изменился. Однако маленькие белые пятнышки, в которые превратилось свернувшееся молоко, исчезли.
— Вот странно. Я думала, что в присутствии таких, как вы, свежее молоко прокисает, а не наоборот.
— Статическое электричество, — объяснил незнакомец, отхлебнув еще раз и состроив гримасу. — Лично я ненавижу свежее молоко. От него у меня зубы тупятся. Девять из десяти за наблюдательность, кстати.
— Только девять? — спросила Джейн, глядя на закипающий чайник. — А почему не десять?
— Потому что, — ответил он, — ты должна была вспомнить, что молоко было свежим, когда его тебе принесли сегодня утром, и оно простояло весь день в холодильнике. Это мое присутствие заставило его свернуться, а сейчас я совершаю благородный поступок, снова делая его свежим посредством обращения потока ионов во времени.
— Вот как, вы даже такое можете?
— Ну разумеется, — ответил тот, раздвигая свою улыбку, как лучник натягивает тетиву. — Я очень многосторонний. Можно сказать, большинство ионов работает на меня.
— Сказать можно все что угодно.
Джейн кинула в чашку пакетик и залила его водой из чайника. Вода была ледяной.
— Ребячество, — произнесла она.
Незнакомец поднял левую ногу, как лошадь, которую собираются подковать, и начал разглядывать подошву своего башмака.
— Не совсем, — сказал он. — Переверни ее и посмотри, что будет.
Джейн хмуро взглянула на него и выплеснула воду из чашки в раковину. Раздался стук, и она увидела четыре или пять маленьких кусочков чего-то с виду похожего на стекло.
— Алмазы, — небрежно заметил незнакомец. — Произведены с помощью электролиза. Но заметь, они не стабильны, — добавил он, когда Джейн кинулась к раковине, пытаясь выудить их оттуда. — Вот увидишь, через пару минут они снова превратятся в рафинад.
Так и произошло. Джейн прерывисто вздохнула.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она.
— Не ответил, — согласился незнакомец. Он уселся на кухонный табурет, подхватил кусок «Баттенберга», который Джейн берегла на черный день, и вгрызся в него. Несмотря на энергичный хруст, издаваемый незнакомцем, площадь поверхности торта оставалась неизменной. — Еще одна пословица не оправдалась, — отметил он с набитым ртом. — Ты хочешь знать, почему я являюсь тебе?
— Мне казалось, вы говорили, что вы не призрак.
— Не призрак. Я… — он замялся.
— Вы черт, — спокойно произнесла она. — Это-то я смогла сообразить.