Боамунд попытался изобразить самодовольство.
— И тогда я задумался: почему же он заставил нас плыть через ров на этом чертовом бревне, если в нашем распоряжении была вполне пригодная лодка с веслами? Я не очень-то быстро соображаю, не правда ли?
— Ну, не знаю, — слабым голосом проговорил Боамунд. — Для таких вещей нужен особый склад ума, мне всегда так казалось.
— Как бы то ни было, — сказал Ноготь, — до меня дошло только когда мы уже перебрались через ров и были в этом сарае, и я накладывал пластырь на те места, где пираньи…
— Хмм…
— Только тогда, — продолжал карлик, — я понял. Ну конечно, сказал я себе, мы не могли взять лодку, иначе молочник не нашел бы ее под деревом и поднял бы шум, и…
— Ага, — сказал Боамунд. — А просто ради любопытства, что натолкнуло тебя на мысль, что есть еще и молочник?
— То же, что и тебя, я полагаю, — коварно ответил Ноготь.
— Молодец!
— Я имею в виду пустые молочные бутылки, которые стояли за боковыми воротами.
— Замечательно, — сказал Боамунд, рассмеявшись. — Когда-нибудь я сделаю тебя генералом, ей-богу!
— Благодарю, — отвечал Ноготь. — Как, должно быть, чудесно думать о вещах так, как ты.
— Это у меня от природы.
— Так вот, — продолжал Ноготь, — моя идея заключалась в том, чтобы подождать утра, когда обычно приходит почтальон, — это должно быть уже после того, как придет и уйдет молочник, разумеется, — а потом один из нас постучит в дверь, как будто принес посылку…
— Или заказное письмо, — возбужденно прервал Боамунд.
— Да, так будет даже лучше, — решительно кивнул Ноготь. — А потом, когда кто-нибудь подойдет и откроет дверь, мы ударим его по голове и войдем внутрь, — он немного помолчал. — Но это, конечно, довольно глупая идея.
— Ну, я не знаю… — медленно произнес Боамунд. — То есть, если подумать…
— Ты вроде бы говорил что-то насчет стены.
— О, я просто думал вслух, — отвечал Боамунд. — Надо рассмотреть все возможности, ты же понимаешь. Честно говоря, я как раз сам подходил к варианту с почтальоном. Довольно неплохо, мне кажется.
— Одна из твоих лучших идей?
— Ну, это не так сложно, — скромно проговорил Боамунд. — Как ты думаешь?
Ноготь улыбнулся.
— Как это только у тебя получается, босс! — воскликнул он.
Сани со свистом рассекали ночное небо; дребезжание колокольчиков тонуло в вое ветра.
Клаус фон Вайнахт, перегнувшись через поручень, чтобы уменьшить коэффициент торможения, всматривался в летящий снег, пытаясь разглядеть очертания своей твердыни. Стрелка компаса на приборной доске прекратила свое бешеное вращение и застыла, как приклеенная.
Почти дома. Прекрасно.
Он еще раз просчитал в уме время. Если допустить, что они все вышли из Замка Грааля одновременно, то, даже принимая во внимание паковый лед в Нарском проливе и лобовой ветер над Пермией, у него остается еще два или три дня до того, как они могут подойти. Времени полно. Он хрипло рассмеялся.
Северные олени, гремя копытами, неслись над облаками.
— Готовы?
Ноготь, укрывшийся в кустах, кивнул; Галахад зевнул и начал обдирать кору с ветки, которую они подобрали в качестве дубинки. Боамунд набрал в грудь воздуха и постучал в ворота.
— Повторим еще разок, — прошипел он. — Привратник открывает; я отвлекаю внимание. Галахад, ты бьешь его по голове. Ноготь…
Тяжелый засов загремел, отодвигаясь, и ворота распахнулись.
— Привет.
Галахад покрепче сжал дубинку и двинулся вперед. Потом он остановился.
— Э-э… здравствуйте, — проговорил Боамунд. Он весьма заметно порозовел.
— Вам что-нибудь нужно? — приветливо спросила девушка.
Секунды четыре Боамунд просто стоял на месте, распространяя розовое свечение. Затем на его лице появилась идиотская улыбка.
— Почта, — сказал он.
— О, прекрасно! — сказала девушка. — Надеюсь, там что-нибудь хорошее. Только не эти ужасные счета! Папа всегда так выходит из себя, когда приносят счета!
Ноготь спрятал лицо в ладонях. Хуже всего было то, что ничего нельзя было сделать.
— Письмо, — прожурчал Боамунд. — Заказное. Вам надо расписаться…
— Как замечательно! — воскликнула девушка. — Интересно, от кого бы это?
Последовал момент совершенного равновесия; а затем до Боамунда дошло, что у него нет при себе ничего, что хотя бы отдаленно напоминало заказное письмо.
Ноготь должен был признать, что в сложившейся ситуации рыцарь действовал на удивление неплохо. Разыграв убедительную пантомиму, с похлопыванием себя по всем карманам и рытьем в своей заплечной сумке, он наконец произнес: