7
— Эти подойдут? — спросила девушка.
«Как-то странно, — говорила она себе, — я думала, рыцари всегда носят собственные мечи». Во всех книжках, что она читала, рыцарь не делал ни шагу, если при нем не было хотя бы одного меча, а то и двух. Однако — вот вам, пожалуйста. Иногда ей казалось, что она, пожалуй, не то чтобы ужасно много знает о настоящей жизни.
— Благодарю, — сердито буркнул Боамунд. — Вполне подойдут.
— Я их нашла в папином кабинете, — продолжала девушка. — У него там полно мечей и всякой всячины. Я думаю, он их, наверное, коллекционирует. Я принесла мечи, но там есть еще и топоры, и алебарды, и палицы, и кинжалы тоже, если вам нужно.
— Нам хватит и просто мечей, — сказал Галахад. — Если, разумеется, сэру Боамунду не понадобится щит или что-нибудь в этом роде. В школе он всегда настаивал, чтобы ему дали щит.
— Ничего подобного!
— А если ему не давали щита, он начинал плакать.
— По крайней мере, я не пытался закрыться учебником во время боя на копьях.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что ты слышал.
— У нас есть и книги, в библиотеке, — вставила девушка, — если кому-нибудь нужно.
Боамунд вытащил свой меч из ножен. Меч был очень холодным.
— Ну что ж, начнем? — предложил он. — Разумеется, если сэр Галахад готов.
— Вполне готов, благодарю.
— Тогда — после вас, сэр.
Фон Вайнахт стоял за дверью гостиной, переводя дыхание.
— Они там?
Ноготь кивнул.
— Отлично.
Один пинок огромного графского ботинка — и дверь распахнулась. Но комната была пуста.
«О боже, — подумал Ноготь, — я опоздал. Они уже ушли драться; от них не останется ничего, кроме кучи рваной одежды и центнера шинкованной рыцарятины. Проклятье».
— Мне казалось, ты сказал…
— Они, должно быть, ушли, сэр, — отвечал Ноготь. — Пошли куда-нибудь в другое место, сэр.
— В другое место? — в голосе графа сквозило напряжение, говорящее о том, что было уже достаточно плохо, что они вообще появились в этом месте, и не хватало еще, чтобы они начали бродить здесь туда-сюда, как стадо кочующих оленей. — Куда?
— Куда-нибудь, где достаточно просторно, как я полагаю, — сказал Ноготь. — Видите ли, они собирались драться…
Граф откинул голову и раскатисто расхохотался.
— Драться! — проревел он. — Что ж, тогда они пришли как раз туда, куда нужно, а?
— Да, сэр. А вот мы — нет.
— Очевидно. — Граф развернулся к своим пажам и заорал: — Эй, вы! Обыскать замок, живо! Двое опасных рыцарей. Ясно? Приступайте!
И тут в голове у фон Вайнахта что-то с натугой переключилось; он взмахнул рукой и снова сгреб карлика в горсть.
— А ты, — прорычал он, — кто ты тогда такой, интересно знать?
— Ноготь, сэр. Я карлик.
— Это я вижу.
— Я служу этим рыцарям, сэр. Я пришел с ними из Альбиона.
— Понятно, — фон Вайнахт яростно раздул ноздри. — И почему же ты предаешь своих хозяев? — спросил он.
Ноготь слегка поерзал в его кулаке.
— О, без особых причин, — сказал он. — Я просто подумал: почему бы не покончить со всем этим, просто так, — со всей этой штопкой белья и чисткой доспехов. Мне нечего терять, кроме своих цепей, подумал я, и…
— Каких цепей?
— Фигурально выражаясь, сэр.
— Ладно, — сказал граф. — С тобой я разберусь позже. Пошли со мной.
Он отпустил карлика, разнес в щепки кофейный столик для поднятия настроения, и широким шагом вышел за дверь. Ноготь не сразу последовал за ним; он шмыгнул к своему рюкзаку, что-то вытащил из него, и лишь потом помчался за графом со всей скоростью, на какую были способны его ноги.
— Это подойдет? — спросила девушка.
Они стояли в главном дворе замка. Поскольку весь персонал был занят поисками вторгшихся чужаков, двор был совершенно пуст, если не считать заброшенных и на вид довольно помятых саней.
— Да, прекрасно, — сказал Боамунд. — Полагаю, нам лучше начать, не откладывая.
Хотя он по-прежнему горел едва сдерживаемой яростью, он делал это гораздо более умеренно, чем несколько минут назад.
Да, действительно, сэр Галахад нанес ему непростительное оскорбление, которое может быть смыто только кровью; но однако, если подумать, это чертовски глупый способ улаживать разногласия — оттяпать голову своему противнику. Или позволить оттяпать голову себе. Тем более, что речь идет о парне, с которым они вместе учились в старом добром колледже. Он не мог избавиться от ощущения, что должен быть какой-то другой способ разбираться с подобными ситуациями. По-настоящему жесткая, агрессивная партия в регби, например.