Видно, что Айлин любила ходить. Он следовал за ней уже четыре ночи, наступила пятая, и она ни разу не остановилась отдохнуть. Она демонстрировала поразительное отношение к долгу, даже преданность, которой следовало только восхищаться.
Но, господи, что у нее там, моторчик?
Что двигало ее ногами? (Красивыми ногами, Уиллис, согласись.)
И зачем так быстро? С чего она взяла, что Клиффорд предпочитает гонки по пересеченной местности? О взятом темпе он поговорил с Айлин после первой ночи, которая прошла в движении с головокружительной быстротой. Она слегка улыбнулась, растрепала себе волосы, как девственница, приглашенная на прием для новеньких, и сказала: «Я всегда хожу быстро».
На самом деле она, конечно, имела в виду: «Я всегда бегаю медленно».
Он не завидовал Клиффорду. Кем бы тот ни был, где бы он ни был, ему нужен был мотоцикл, чтобы поймать эту рыжеволосую девушку с пышной грудью.
Да, подумал Уиллис, благодаря ей эта игра стоит свеч.
Где бы ты ни был, Клиффорд, мисс Берк собирается заставить тебя побегать за деньгами.
Сначала он услышал барабанную дробь ее каблучков.
Нетерпеливые клювы дятлов вколачивали гвозди в крепкий ствол в центре его города. Волнующие постукивания, проворные сильные ноги, быстрые ступни.
Затем он увидел белый свитер, как маяк вдали, но он становился все ближе и ближе, теряя плоскость картины, увеличиваясь в объеме и обретая трехмерность скульптуры, а затем превратился в реальность шерстяного волокна, обтягивавшего крепкую и высокую грудь.
Потом он увидел рыжие волосы, длинные, скрученные нервными пальцами ветра, охватывавшие ее голову, словно ярко пламенеющий костер. Он стоял в переулочке с другой стороны улицы, наблюдал, как она гарцующим шагом проходила мимо, и проклинал свою позицию, сожалея, что не выбрал место с противоположной стороны улицы. На плече она несла черную лакированную сумочку на длинном ремешке, сумочку, в такт шагам постукивавшую ее по левому бедру. Выглядела сумочка тяжеленькой.
Он знал, что внешний вид может обманывать, что многие женщины носят в сумках самый разный хлам, но в этой были деньги — он чувствовал их запах. Или она была шлюхой, зазывавшей клиентов, или светской львицей, вышедшей на позднюю вечернюю прогулку, — иногда их не различишь. Кем бы она ни была, сумочка сулила деньги, а деньги ему были очень нужны, и причем срочно.
Газеты подняли визг о Джинни Пейдж. Вот чертовщина!
Они заставили его уйти с улиц. Но как долго можно помнить об убийстве? И разве мужчина не должен зарабатывать себе на пропитание?
Он проследил, как рыжеволосая мерным шагом прошла мимо него, и нырнул в переулок, быстро вычисляя маршрут, который пересечется с ее курсом.
Он не увидел Уиллиса, возникшего позади девушки.
А Уиллис не заметил его.
«В каждом квартале — по три фонарных столба, — думала Айлин. — На преодоление расстояния между фонарными столбами уходит максимум полторы минуты. Четыре с половиной минуты на квартал. Арифметика простая. И это не слишком быстро. Если Уиллис считает, что это быстро, ему нужно встретиться с моим братом. Мой брат принадлежит к тому типу людей, которые постоянно куда-то мчатся — через завтраки, обеды… Ну-ка, успокойся!»
Впереди нее что-то двигалось.
Ее мозг, словно мгновенно очищенный от ненужного мусора огромным пылесосом, засверкал подобно твердому, ограненному бриллианту. Левая рука дернула за шнурок, стягивавший сумку, протиснулась внутрь и расширила отверстие. Айлин почувствовала успокаивавшую сталь пистолета и убедилась, что рукоятка расположена так, что ее можно мгновенно схватить быстрым движением правой руки.
Она шла держа голову прямо, не нарушая ритма ходьбы. Фигура впереди принадлежала мужчине, в чем у нее не было никаких сомнений. Он ее увидел и быстро к ней приближался. Одет в темно-синий костюм, без шляпы. Высокий мужчина, более шести футов роста.
— Эй! — позвал он. — Эй, вы!
Сердце у Айлин подскочило к горлу, поскольку она ни секунды не сомневалась, что это Клиффорд.
И вдруг она почувствовала себя полной дурой.
Увидела опознавательные знаки на синем рукаве, заметила узкие белые полосы на воротнике. Человек, которого она посчитала Клиффордом, был всего лишь моряком без фуражки. Напряжение покинуло ее тело, и легкая улыбка коснулась губ.