10
Глаза сердца, голос души
Жоанн сердечно взял за руку мадам Жозеф со словами:
– Мы поедем позже, не правда ли? Пойдемте сначала к ней. О, Боже мой, как же я глуп от природы. Я совсем близко к счастью, но чувствую себя грустным, сердце у меня сжимается. День так мрачен, что я опасаюсь, не скверное ли это предзнаменование для меня.
Его голос дрогнул, и в глазах блеснули слезы. Мадам Жозеф тоже было не до веселья. Она устала и проголодалась.
– Как нетерпелива юность! – воскликнула она. – По правде говоря, и я была такой. Уверена, что со своей стороны она не сомкнула глаз все эти восемь дней.
– Вы думаете? – оживился Жоанн, выдавливая улыбку, которая скоро погасла. – Если она так меня любит, что могло помешать ей написать?
– Успокойтесь, – отозвалась мадам Жозеф, останавливаясь передохнуть, – вероятно, до приисков уже дошли два или три письма. Чем эта бедная девочка может ускорить работу почты? Вы уже начинаете делать ей упреки? Стоит женщине оставить вас на несколько часов и вы уже думаете, что ее мысли изменились, как меняет направление флюгер на ветру! Конечно, встречаются женщины, чья сущность – медь. Обе блестят почти одинаково, только медь скоро чернеет, золото же не чернеет никогда. Луиза как раз из породы тех, чьи сердца – золото. Она вас любит, говорю вам, ее сердце не изменилось.
Жоанн горячо обнял мадам Жозеф и, чтобы ей стало полегче, пошел немного медленнее.
– Я спешу так же, как и вы, – сказала добрая женщина, отдуваясь, – и я шла бы еще быстрее, если бы могла.
Приближаясь к дому, где жила Луиза, он совсем замедлил шаги.
– Что с вами? – спросила мадам Жозеф.
– Со мной? – Жоанн провел рукой по лбу. – Не знаю. Но я не осмелюсь войти первым.
Жоанн и его спутница свернули на нужную им улицу и увидели перед домом мисс Никсон телегу, нагруженную мебелью. Жоанн остановился, ничего не понимая в происходящем, когда прачка, у которой работала Луиза, вышла к извозчику.
– Вы переезжаете? – спросила мадам Жозеф, даже не поздоровавшись с ней. Она боялась ей не удастся немного передохнуть.
– Как! Мадам Жозеф! – воскликнула мисс Никсон. – Что вы здесь делаете? Вы вернулись в город? У вашего мужа хорошо идут дела? Вы же должны были взять на обслуживание мою клиентуру на приисках – получили бы много денег.
– Вы переезжаете? – повторила мадам Жозеф, между тем, как Жоанн пристально смотрел на дом, словно мог что-то увидеть сквозь стены.
– Да, – ответила прачка с огорченным видом. – Одна из моих работниц умерла. Я боюсь оставаться в доме, где был мертвец.
При этом ответе дыхание Жоанна пресеклось, Он не осмелился ни о чем спросить, тогда как прачка добавила:
– О! Но вы же ее хорошо знаете, ведь вы вместе с ней шли до приисков. Бедная Луиза! Мне так ее жаль! Она умерла совсем молодой.
Жоанн почувствовал, что у него подкашиваются ноги, он больше не видел и не слышал ничего. Кровь прихлынула к его груди, он задыхался. Мадам Жозеф посмотрела на него, подошла ближе и взяла за руку.
– Мое дитя! – повторила она. – Мое бедное дитя! Затем она повернулась и бросилась в дом, крича:
– Вы сошли с ума! Этого не может быть!
– Уверяю вас, что это правда, – сказала прачка, следуя за ней. – Видите, дом пуст. Луизу похоронили позавчера.
Жоанн в отчаянии стукнулся лбом в стену, словно желая пробить ее.
– Как она умерла? – спросила тихо мадам Жозеф, выходя из дома.
– Она проболела только десять дней, – ответила мисс Никсон. – Восемь дней она совсем не жаловалась, у нее была лихорадка и боли в голове. Когда позвали врача, было уже поздно. Эта болезнь погубила в этой стране много детей и молодых людей.
– Бедная девочка! – вздохнула мадам Жозеф, заплакав. – Если бы я находилась возле нее. И она вам ничего не говорила о своем будущем? Ничего не сказала о женихе?
– Нет, – удивилась мисс Никсон. – Вы же знаете, она никогда не говорила о своих делах. Она мне только вручила письмо за час до своей смерти, которое я уже переслала бы на прииски, если бы не хлопоты с переездом.
– Дайте его, – сказала мадам Жозеф с нетерпением. – Оно для него. Молодой человек уже сходит с ума.
Мисс Никсон порылась в вещах и нашла коробку, в которой находилось письмо Луизы. Мадам Жозеф схватила его и устремилась к Жоанну. Взяв его за руку, она привлекла его к себе.
– Смотрите! Вот ее последний привет. Мужайтесь, Жоанн, отвага больше нужна для того, чтобы жить, а не для того, чтобы умереть.
Жоанн хотел распечатать письмо, но он ничего не видел, глаза его застилали слезы. Мадам Жозеф пошла в гостиницу и сняла комнату. Едва они разместились там, как она села возле него: