И он подошел, чтобы схватить ее.
– Господи, Господи! – закричала девушка, – сжальтесь надо мной! – и упала на колени.
– Так-то ты меня любишь! – со сдавленным смешком сказал Макс. – Если бы я был честным глупцом и женился на тебе, мне платили бы за мое богатство и имя лицемерной нежностью, поцелуями, смешанными с презрением.
– Сэр, сэр, – твердила Мелида, подползая к нему на коленях, – придите в себя. Я беззащитна, не оскорбляйте меня. Убейте или возвратите меня отцу – он умрет от горя.
– Твой отец продал тебя мне, – «успокоил» ее Макс, пожав плечами. – Он хорошо знает, что ты не любишь меня и пожалеет только о моем богатстве.
– О! Это уж слишком! – взорвалась Мелида, выпрямляясь и глядя на Макса со всей своей гордостью. – Я только унижаю себя, обращаясь с мольбами к такому негодяю, как вы. Да, я вас ненавижу, и мое презрение к вам сильнее страха. Если я умру сегодня, то буду в тысячу раз счастливее, чем став вашей женой.
– Замолчи! – не выдержал Макс, побледнев, – замолчи!
Он стиснул ее запястья.
– Вы можете совсем сломать мне руки, – застонала Мелида. – У меня нет сил защищаться, бороться с вашей грубостью. Но пока вы меня не убили, пока мои губы движутся, вы внушаете мне ужас, я вас ненавижу и презираю!
Максом овладело бешенство, смешанное с отчаянием. Все же любовь преобладала над его волей. Он страдал.
– Ну так пусть же ты не достанешься ни мне, ни другому, – он зарядил револьвер… – Мы умрем вместе.
– Вы страшитесь смерти больше, чем я, – ответила Мелида. – Когда мы будем мертвы, Бог окажет мне милость и разделит наши души.
Мелида была прекрасна в своей отваге. Никогда Макс не любил так сильно. Время шло, и он забыл о бегстве.
Тем временем Том, которого он послал за ненужным хирургом, устал идти пешком по берегу моря и, кроме того, честный малый торопился оказать помощь доктору. Свернув на дорогу, он отправился в окрестности Сент-Килды, чтобы сесть в омнибус. Том проходил как раз мимо дома доктора. Эмерод стояла у окна и выглядывала то вправо, то влево, словно высматривая кого-то.
– Добрый вечер, мисс, – поздоровался Том. – Не мучайте себя понапрасну. Я спешу за хирургом.
– Зачем он вам? – удивилась Эмерод, делая ему знак остановиться и выходя на порог дома, чтобы поговорить.
– Как зачем? – удивился бедный малый, думая, что сболтнул лишнее. – Разве вы не знаете, что ваш отец разбился, упав с лошади?
– Мой отец? – изумилась Эмерод и улыбнулась. – Он здесь, спит в кресле, как всегда после утомительного дня. Он же очень устает. – И она показала Тому внутрь салона.
Том просунул голову в окно.
– Каково! – поразился Том, – он вправду спит, я даже слышу, как он немножко храпит. Ну а что же тогда говорили мой хозяин и мисс Мелида.
– Как раз сестру я и жду сейчас, – ответила Эмерод с живостью. – Она ушла, не сказав ни слова и не взяла даже шляпки или шаль.
– Она была в таком смятении, когда я ее видел, – ответил Том. И он рассказал, что смог.
Эмерод нахмурилась. Ее губы побелели. Она заставила Тома несколько раз повторить свой рассказ. Мрачные предчувствия овладели ею. Она размышляла, что это может означать. Наконец, будто ее звал голос сердца, молодая девушка сказала Тому.
– Я хочу поехать навстречу ей. Окажите мне услугу – пройдите на задний двор и оседлайте Кеттли. Я вернусь до того, как проснется мой отец и придет от соседей матушка.
Пять минут спустя Том и Эмерод были в пути. Она хотела, чтобы кобыла шла шагом, но умное животное словно понимало нетерпение хозяйки и сбивалось на рысь.
– Я поеду вперед, сказала, наконец Эмерод бедному Тому, которому приходилось бежать за ней.
Едва запыхавшийся Том ответил согласием, как она умчалась бешеным галопом. По мере того, как она ехала все дальше и дальше, она твердила себе, не замедляя бега лошади, что Том ошибся, что ему говорили не об отце. Но к кому еще Мелида могла проявить такой интерес?
– Я уверена, что это какая-то ошибка, она должна вернуться домой, – прошептала Эмерод.
Кстати, словно чувствуя нетерпение своей хозяйки, Кеттли уже не бежала, а прямо-таки летела. Когда Эмерод подъехала к решетке парка, то вместо того, чтобы двинуться по дорожке, огибавшей дом сзади, она направилась по посыпанной песком аллее, подходившей к главному входу дома. Эмерод ехала шагом. Она хотела, прежде чем звать или стучать, увидеть какое-нибудь доказательство пребывания здесь своей сестры.