Наступила тишина. В ней я услышал тяжёлое дыхание.
Обернулся.
— Стой, не надо меня подчинять, я умею хранить тайны! — быстро произнесла Инга.
— Я и не собирался. Я кое-что проверю, а ты иди пока вызови водителя, — сказал я и продолжил проверку ограничения приказов.
Глава 17
— Да уж, Дениска, устроил ты мне бессонную ночку, — произнёс потный старик.
— Вы сами того пожелали, — усмехнулся я, — ещё кружок вокруг поместья или поединок на мечах?
— Нет, ты забываешь, что мне уже больше века, а моё тело не настолько уж моложе истинного возраста.
— Да чего Вы прибедняетесь, Салтыков? Вам максимум шестьдесят и даже скорее меньше, чем больше.
— Хо-хо, «консерванты» сработали неплохо, но с твоими не сравнить. Но с учётом твоего жизненного пути, на размен я бы не пошёл. Боль я не люблю, да и лучше век в своё удовольствие… чем так. Ты даже не понимаешь всей красоты женщин, как по мне, это первый признак ненормальности для мужчины.
— Разве? — удивился я.
— Очевидно. Не могу себе представить молодости без женщин. Это сейчас я… эх, бесполезен. А вот девяносто лет был о-го-го!
— Не понимаю, о чём речь?
— В этом твоя проблема, но и моя выгода. К Варваре не пристанешь, — усмехнулся Шкипер, но пояснять ничего не стал.
— Вернёмся к разговору, начатому до ночной зарядки. Я ведь правильно понял, что Инга… — начал я.
— Да, моя дочь. Одна из последних, — кивнул старик.
— Понятно, у неё есть дар? — уточнил я.
— Она его не открыла, а принудительная проверка и тем более насильное пробуждение до восемнадцати не рекомендованы по последним исследованиям. Так что пока она даже не в курсе, что мне родственница, но в завещание её я конечно вписал. Пока же пусть потрудится и немного обучится, там и в университет определю, конечно, если дар будет достаточным. Если нет, пусть сама выбирает, платное отделение тоже можно оплатить.
— Понятно, значит, Ваши дети схожи с Журавлёвыми, девочки обладают волшебством почти гарантировано, — произнёс я гораздо тише.
— Всё не совсем так. У Журавлёвых ген несколько слабее. Дочери-волшебницы появляются только среди детей мужчины-Журавлёва. У внучек всё реже, у правнучек статистика не выше, чем у простолюдинов. У меня все дети обладали даром, причём в основном ментальным, с некоторыми исключениями. У внучек и правнуков гарантии стихии разума нет, но талант был у всех, вот у четвёртого поколения пока статистика невелика.
— Ладно, это просто болтовня на отвлечённую тему, вернусь к сути. Почему исчезли Прокуроры Разума? — спросил я.
— Уже прочёл учебники?
— Да. Ранее я о них не слышал, но мне показалось, что весьма логично использовать магов разума для предотвращения преступлений и выявления правонарушителей, — заявил я.
— Ментальный маг может подчинять, промывать разум и даже внедрять свою личность, но без артефактов просто человек. Достаточно перегрузить его целями или атаковать чем-то бездушным, как все плюсы превращаются в сплошной минус.
— Это не ответ. Я же читал, что эти прокуроры-мозгоклюи успешно раскрывали самые запутанные дела, используя разные приёмы по чтению информации и разума людей. Судя по Вашему возрасту, Вы были среди них, — произнёс я.
— Был. И единственный выжил, так как аристократам и в том числе Императорской семье идеи монарха по нашему применению не понравились. Стоило выйти раз, другой, третий на родственников Алексея IV, отца моего названного родителя, бывшего тогда монархом, как Император подумал и решил закончить этот эксперимент. Я пытался добиться продолжения, чтобы хотя бы помогать простым людям, но меня отправили работать в твой клан под прикрытием. Тогда было подозрение, что твой отец замыслил государственный переворот, — чему-то усмехнулся старик.
— И что? — спросил я.
— Ничего. Клятвы клану и Государю блокировали чтение мыслей почти у всех. Искажали. Но несколько лет варки у вас дали мне понять несколько вещей: графство Грачёвых по размеру и силе превосходит большинство более знатных родов, фактически является вторичным кланом для династии, но при этом там такой гадюшник, где крамольнее дела скорее норма, чем исключение, — последние слова Салтыков буквально процедил.
— Можно подумать, Грачёвы чем-то отличаются от других аристократов, — сказал я, только потом осознав, что мне стало обидно слышать свои мысли от кого-то постороннего.
— Отличаются. Каждый дом «хорош» по-своему. Но Грачёвы — вообще отдельная песня. Поначалу я думал, меня отправили туда расследовать, только потом я осознал, что я там работал. А о моём «задании» были в курсе практически все, с кем я контактировал. Тогда я был молод, неопытен и достаточно слаб, так что играл на потеху… всем.