Но драгоценная кумушка молчала, и отец Иван только теперь заметил, что старушка, накушавшись, уснула, сидя в кресле. Голова ее склонилась на грудь, руки покоились на коленях, на щеках от выпитой тминной играл детский румянец, а впалые губы сложились в тихую, счастливую улыбку.
Вошел Потапыч, посмотрел на уснувшую Анфису Ивановну и проговорил шепотом;
— Започивала никак?
— Започивала, — прошептал отец Иван: — утомилась, бедная!.. — И, любовно посмотрев на старушку, прибавил:
— Вот они, лета-то, что значат!.. И рассказ интересный был, а она все-таки заснула! Что ей! Немного надо! Помолится, покушает, поговорит и счастлива!.. Ах! блаженный возраст, счастливое детство!..
Услыхав, что вдруг все смолкло, Дарья Федоровна перепугалась и тоже пришла в залу. Она взглянула на Анфису Ивановну и, обратись к отцу Ивану, спросила шепотом:
— Започивала?
— Започивала.
— Уж вы не тревожьте ее… Пусть отдохнет. Ведь она, бедненькая, всю ночь не спала…
И затем, осторожно подставив стул к Анфисе Ивановне, Дарья Федоровна вынула из кармана чистый платок и принялась отмахивать мух от уснувшей.
Отец Иван благословил старушку, еще раз с улыбкой посмотрел на нее и вместе с Потапычем вышел осторожно из комнаты.
— А к вам, батюшка, от станового сотский приехал, — проговорил Потапыч, когда оба они были в передней.
— Это зачем? — испуганно спросил отец Иван. И в ту же минуту ему пришло почему-то в голову полученное из Москвы письмо.
— Не могу знать-с, — ответил Потапыч: — сотский там на крыльце дожидается.
— Ты ко мне? — спросил отец Иван сотского, выходя на крыльцо.
— Так точно-с.
— Зачем?
— Не могим знать-с! Пристав послал. «Ступай, говорит, попроси ко мне батюшку, очень, мол, нужно».
— А становой где, у меня, что ли?
— Никак нет-с, в волостной конторе. Они подати, значит, выколачивать приехали, так теперь сход собрали.
— Ладно, сейчас буду.
И действительно, немного погодя лошади были поданы, и отец Иван попрежнему, вместе с дьячками, книгой и водосвятной чашей, покатил по дороге, ведущей в село Рычи.
XVI
Между тем становой (фамилия которого была Дуботолков), приехавший, по выражению сотского, выколачивать подати, успел уже собрать к себе всю волость и, допрашивая каждого домохозяина, почему им не внесены подати, составлял опись имущества, обещаясь через две недели снова приехать и, в случае невнесения податей в этот, назначенный им срок, продать все с аукциона до последней нитки. Народ галдел, охал, ахал, но, не имея денег, все-таки не мог придумать; как выцарапаться из таковой напасти. Вокруг волостного правления собралась такая громадная толпа и в толпе этой стоял такой стон, что можно было подумать, что в Рычах происходит ярмарка.