под ласками,разомлею,запылаю страстью,сниму трусики,
раздвину ляжки и открою тебе моё царство любви, неги
и райского наслаждения (никогда так не говорила мужчинам,и вот на тебе, завораживаю отрока):
ну так и быть,дам тебе,циник,то,чего хочешь и столько,
сколько сможешь взять...
….
— Нет-нет, не хочу здесь, на полу, хочу первый раз на печи, как с Дуней, пусть даже на спине… Ещё как можно, — бормотала она уже на печи, — даже с родной бабушкой, а я-
то даже не родная, а просто молодая бабуля... ох... ой... о-о-о... Что же ты со мной делаешь, прям как дед Мазай... Свой первый раз вспоминаю... Тоже мой первый мужчина через жопу хотел... Мне тогда было 13, а ему под 60, а сегодня всё наоборот, тебе 13, а мне…
Дед Мазай пригласил в лесок на зайцев полюбоваться, я любуюсь, один ушастый нахалёнок пристроился сзади к зайчихе и часто-часто дрючит её, на нас ноль внимания, даже косит в нашу сторону с насмешкой. Ах так? Наклонилась как бы за земляникой, руками держусь за берёзку, ветер сарафан взметнул, и оголилась моя прекрасная, рано созревшая попа. Мазай уловил златой момент и сзади взломал мою нежную целку своей грубой оглоблей... Я и охнуть не успела, а он уже за бёдра меня ухватил и е…ёт, только яйца по попе стучат, все зайцы разбежались. Вот что жопа-то животворящая делает, моя попка мужиков завораживает...
Куда, куда суёшь, паразит? Не смей, не балуй... Не хулигань. Ишь ты, хотел попробовать не туда, мне это не надо. Я тебе дала «через жопу» — это не значит, что в попу, вот так, теперь правильно... Так и е…и...
Ай да Генка, ай да сучий сын, сам мал, да член как у взрослого, и как е…ёт, аж до донца достаёт... От бабы за уши не оттащишь... Мальчик мой, да ты половой гигант: и дочку, и мамку поимел в очередь, очень я довольна, всегда так поступай, никогда не смущайся, не стесняйся; уловил намёк, что она не против, действуй смело, без оглядки на притворное «нет-нет, не надо, не здесь, не сейчас, жду гостей, можем не успеть, отложим на потом» и ещё кучу отговорок. Не слушай, будь мужиком... Точнее, слушай, да е…и и е…и...
<p>
</p>
***
Позволим отступление про известный курьёз в нашем подъезде. Любимая отговорка жилички нашего подъезда, красотки Марковны:
— Муж может не вовремя вернуться из поездки. У тебя, куманёк, уже встал? Ещё бы — после ухи из судака. Ну, тогда давай действуй, семь бед — один ответ. Да потише ты, соседка очень чуткая, через стенку всё слышит, завтра будет ехидничать, и случиться у нас беседа:
— С кем это ты, Марковна, всю ночь е…лась? Весь подъезд слышал.
— А я чё? Побойся бога, Матрёна, что ты себе вообразила? Слово-то какое — «е...лась»… Ну, может, позволила в губы поцеловать,
— А ты?
— Что я? Тоже поцеловала, кум ведь приходил проведать, судака просил сварить.
— А он?
— Чё он? Ну, может, кофточку разрешила расстегнуть, груди потискать.
— А ты?
— Постукала пальчиком по ширинке: есть кто живой?
— А дальше?
— Что дальше? Ну, опрокинул он меня на диван, ляжки раздвинул, загнул «салазки», помахал своим стояком перед губами, и на лице, и там, на тех губках...
— Туда?
— Да я никому, кроме мужа, туда не позволяю, ни-ни... И всё... Дальше не помню, кажись, ничего не было, вот те крест... Хотя... утром кум ушёл довольный...
— Ну не морочь ты мне голову, Марковна, не помнит она, видите ли, было ли что. Да не бывает так, чтобы мужик помахал стоячим членом у твоей промежности, коснулся
залупой твоих входных губ, остановился, встал, надел штаны и ушёл.
Ну да, он уже в четвёртый раз за ночь тебя е…ёт, а ты всё думаешь, что только в губки целует. Ведь говорила же ты ему строго: только поцелуи можно, е…ать не дам. Лифчик расстегнул — ладно, грудь потискать дам — и всё, трусики сдёрнул — ничего, можно… Нет-нет, х…й свой стоячий, грубый, толстый в мою нежную, ласковую п…дину не суй, нельзя… А он прям тебя и слушает, он это за кокетство принимает, за игру, ты чего-то бормочешь, а он молча е…ёт и е…ёт.
Ты не помнишь ничего, а тебе скажу, как было: всадил кум свой видавший виды х…ище в твою изголодавшуюся недоеб…нную п…дищу и всю ночь драл тебя, свою кумушку с попой-пышкой, кошку мартовскую, невзирая на твои стоны сладострастия; весь подъезд слышал, как диван трещал, а ты ещё и подмахивала во сне. Диван-то цел? Не развалили? Только ножки надломились? И влагалище натёр своим толстым? А ты ему засосы на шее? Ну-ну… Эх, мне б такого кума...
— Матрён, да не вопрос, он завтра позвонит, поздравит с Яблочным Спасом. Мой-то уж дома будет, так что принять его уже не смогу, так я его к тебе перенаправлю, ты же помоложе, да и попа у тебя поболе моей, и не стесняйся её показать. Он смешной такой, когда говорит, и всерьёз: увидеть твою жопу — и умереть. Эх, как мало мужику надо для полного счастья. Так что жди гостя и яблочко готовь, в смысле свою... эту, ну ты понимаешь... Да я имела в виду кушетку, а не п…день, как ты подумала. Но ты тоже имей в виду: у него как встанет — 19,5 см, сама линейкой замеряла.
Ох, может, ты и права. Ну конечно, игра, я шутя говорю: «Нет-нет, не дам», — а сама х…й двумя руками держу. А утром он заявляет: «Я в тебя семь раз кончил». А я:
«Не было у нас ничего, не помню». Он мне пощёчину, а я его целую на прощанье: «Не забывай, милый». Признаюсь тебе, Матрёнушка, как баба бабе, когда остаюсь наедине с мужиком и он достаёт из широких штанин это, я закрываю глаза и затыкаю уши, и только чувствую, что у меня там что-то толстое и длинное, мужское, а короче — х…й, ёрзает-ёрзает. Я его вроде как выталкиваю-выталкиваю, а он не выталкивается, а наоборот, ещё глубже входит и входит мне в п…ду, и я погружаюсь в нирвану, и ничего не помню или стараюсь не помнить, и наступает блаженство, словно я совершенство, будто я идеал. Но вот всё стихло, думаю заснуть, ан нет, оно опять туда легко проникло, ибо ляжки у меня почему-то бесстыже раскинулись и я в прострации, и снова оно начинает там ёрзать быстрее-быстрее, и опять отпад.