Она томно дышала,но была непреклонна.Нет и нет,только не здесь.
<p>
</p>
Как я хотел тогда с волнами
Коснуться милых ног устами:
Нет никогда порыв страстей
Так не терзал души моей -говорил поэт.
<p>
</p>
***
Из заветных сказок А.Афанасьева
<p>
</p>
Машка и бумажка
<p>
</p>
Маша и её подружка Зиночка отказывали Ванюше в близости,несмотря на настойчивые его просьбы.
-Ну ладно,дадим,но поцелуй нам попы сначала.
-Губы могу,но задницу стрёмно.
-Ну хоть через бумажку.
-Это можно.
Девицы одёрнули подолы,захихикали и убежали,оставив Ваню со стоячим членом.
Как-то подружки остались дома одни,взрослые уехали по делам.
Ваня нарядился монашкой,лицо прикрыл платком и постучал в окно:пустите переночевать.Дать ночлег калике перехожему -дело святое.
Постелили "монашке" на полу,сами улеглись на печи.
- Холодновато тут,пустите на печку.
-Залезай,матушка,места хватит.
Девицы разомлели и перешёптываются:
-Вот если б вместо монашки,был молодой монах и попросил,дала бы,Зинуля, ему е@ать?
-А то.Своим деревенским нельзя давать:огласка выйдет,ворота дёгтем вымажут.А монах утром уйдёт,никто не узнает.
Девицы начали засыпать,ляжки раскинули,"салазки" загнули,мечтают про молодого монаха.
И Ванюша без слов и уговоров овладел обеими поочерёдно и пользовал их до утра.
А поутру они проснулись,а "манашки" и след простыл.
Потом как-то подружки начали подшучивать на Ваней:
-Ванюша,как насчёт бумажки?
-Бумажка-то бумажка,а вот как Вас е@ла монашка!
***
Увы,в сказках всё хорошо заканчивает,а вот мне не везёт,так что просто беда.
Через два дня я уже забыл зрелую инженершу с её шикарными ляжками,крутыми бёдрами пышной задницей и кружевными трусиками,с её изысками и условиями и проводил выходной с недозрелыми длинноногими стройненькими сверстницами на пляже, которые, увы, ничего не обещали,да и у меня на них не стоял,
(Таня Плахотина, ау!) да и они не воспринимали меня как мужчину.
Остаётся добавить,что потом надо мной смеялись Федя-крановщик и Степан-газовшик.Эти работяги е@ли якобы неприступную инженершу в ночную смену прямо в кабинете на рабочем столе, поочерёдно,прямо через трусы,
там у неё был какой-то "клапан",который просто открывался.
Пропел гудок заводской на обеденный перерыв,Федя и Стёпа тут как тут:он растёгивает пуговку на ширинке рабочего комбеза,она неуловимым движением открывает «дверцу» в трусах и опа-ля услаждают друг друга.Дома у всех троихсемья,дети,но как сладок адюльтер и прелюбодеяние под покровом южной ночи.
Бывают же коварные дамы-лицемерки:для кого недотроги,для кого иначе. "Быть может на брегах Москвы подобных дам встречали Вы".
***
Из моих личных воспоминаний на заданную тему, которые я здесь упомянул, получается, что всякий раз меня ждал облом. Это, конечно, не совсем так. Будучи московским студентом и живя в общежитии, мне хотелось отыскать родственников,
чтобы сходить в гости.
Нашлись две троюродные сестры, которых я навещал в основном с целью поесть домашнего борща. Я воспринимал их как родственниц, не видел в них женщин.
Но вот мне сообщили, что в Подмосковье живёт и работает в санатории свояченица и можно её навестить. Приезжаю на электричке. О,Истра,колыбель моя,любил ли кто тебя,как я. В этом инстринском санатории я бродил по окрестностям (Новый Иерусалим), ел в столовой (подавала аппетитная официантка), танцевал в танцзале, перешёптывался с партнёршей:
— Вы не замужем?
— Отнюдь. Замужем я, но здесь одна, просто кольцо сняла. Дурачок, с замужней-то в санатории проще договориться… Или ты ищешь барышню для женитьбы? Ты уж определись, чего ты здесь хочешь: пое…аться с замужней голым членом, без резинки и без обязательств или с холостой — она тебе наденет резинку, и ты ничего не почувствуешь, и... одни обязательства…
Сам воздух был пропитан: интим предлагать...
Тоже воспринимаю её как родственницу, как хозяйку, она постарше лет на десять, и у неё есть тут жених. Ложимся спать в одной комнате, в разных местах.
Надо сказать, что в юности по отношению к женщинам и девушкам я придерживался правила: «Люблю тебя я до
поворота, а дальше как получится...» Но всё же не по отношению к родственникам. Всё же вые…ать родственницу, даже дальнюю, как бы ни была она красива и соблазнительна, я до этого момента считал недопустимым. Но возник момент — и все мои убеждения испарились: можно и нужно. Но у неё тоже были убеждения: родственникам, даже дальним, не давать, — и её предстояло переубедить.