— Кузьма! Принимай рудник! Этих поставь на работу, да чтоб с нашими вперемешку работали. Присмотри за ними напервой. Руду, что казенщики добыли, на подводы кидайте. Бейте новые копи. Послезавтра пришлю за новой партией.
Кузьма приказал подгонять подводы к складу руды и пошел к рабочим под навес. К Тимофееву подбежал Андрюха.
— А с этим что делать? — показал он на Лисина.
— Водой отлей, да пусть ползет на все четыре стороны. Авось до начальничков своих доберется, расскажет, кто здешних мест хозяин. А не доползет, так другим наука будет.
Андрей побежал за водой. Тимофеев огляделся вокруг, потянулся и улыбнулся, как человек, до конца исполнивший свой долг.
В дверь татищевского кабинета постучали. Не дождавшись ответа, на пороге появился Тимофей Бурцев и возбужденно начал:
— Василий Никитич! Демидовские наш новый рудник в Подволошной захватили. Мастера Лисина засекли насмерть. Своих рудознатцев в копи поставили. Что делать-то?
Татищев зарычал, сел за стол, обхватил голову руками и некоторое время приходил в себя. Бурцев между тем продолжал:
— Я сам, перед тем как людей завезти, осматривал прииск и никаких копей демидовских не обнаружил. Это они самочинство творят. Богом клянусь!
Татищев понемногу пришел в себя и ответил Бурцеву:
— Найди Блюэра, и езжайте с ним в Невьянск. Солдат с собой возьмите. Там на месте разберитесь, виновных сюда привезете. Судить будем. Сейчас письмо Демидову напишу, пусть ответ с тобой передаст. А пока Блюэра найди.
Бурцев вышел. Татищев остался сидеть, задумавшись.
На берегу Исети наконец-то закипела работа. Мужики заготавливали сваи, которыми будет перегораживаться река. Невдалеке, на взгорке, возводились полтора десятка изб. Работа спорилась. Двое мужиков спорили:
— Слышь, Петро, говорят, плотина-то на сорок ларей будет!
— Эвон хватил! Не могет такого быть, чтобы на сорок-то. Не, не могет.
— А я тебе говорю — могет. Да на сорок молотов. Сила, брат.
— Ты, Федя, сам подумай, ты нешто видал где, чтобы на сорок молотов завод стоял?
— Не, не видал.
— Вот и я про то же. Значит, не могет.
— А Бурцев говорил, что на сорок. Капитан Татищев самолично чертежи сделал.
— Сам, говоришь?
— Вот те крест! — Федор истово перекрестился.
— Ну, если сам Татищев, тогда, может, и могет!
Оба рассмеялись, довольные, что договорились. Федор продолжил:
— Тут, брат, главное — плотину крепко набить. Чтобы паводком не снесло.
— Это точно. На Верхнекаменском-то какая плотина была, а снесло. Так там речку-то переплюнуть можно, а тут — силишша-то какая! Снесет!
— Не, не снесет!
— Снесет!
— Не снесет!
— А я говорю — снесет!
— А я говорю — не снесет!
— А давай спорить!
— А давай!
— А на што?
— А вот ты ежели проспоришь, то мне вершу свою отдашь.
— А ты… а ты мне самострел свой.
— По рукам?
— По рукам!
Мужики хлопнули друг дружку по рукам под одобрительный хохот остальных работников.
— Ох, порыбачу!
— Ох, поохочусь!
— Слышь, Федор, а давай-ка нашу!
Федор чистым, звонким голосом запел о реке-матушке. Петро попытался подтягивать, но зафальшивил. Смех усилился. Потом кто-то подхватил песню, за ним другой, и вот она уже, набирая силу, понеслась над Исетью, заполняя собой все вокруг.
Карета с Блюэром и Бурцевым, а за ней подвода с солдатами въехали во двор невьянской конторы Демидовых. На крыльцо вышел Феоклистов.
— Здрасьте, господа, с чем пожаловали? — явно с издевкой спросил он.
Бурцев достал пакет.
— Письмо от Татищева привезли. Где Демидов? Пусть прочтет и ответ даст.
Феоклистов улыбнулся.
— Ответа никакого не будет, мы капитану Татищеву не послушны, указов его не принимаем, и ему до нас дела нет. Если же Главное правление будет посылать людей с указами, то таких посыльщиков будем содержать скованными, в тюрьме.
— Ты как, собака, с начальником разговариваешь?! — грозно прикрикнул Блюэр.
— Ты, господин хороший, давай-ка не собачься тут, а не то живо укорот получишь. Видали мы всяких.
Разъяренный Блюэр подошел к Феоклистову, и в этот момент на крыльце появился Акинфий Демидов. Не здороваясь, обратился к посланникам:
— Мне с вашим капитаном много говорить нечего. Мне он не начальник. Мы грамоту от государя Петра Лексеича имеем, за личной подписью. Он нас, Демидовых, здесь на заводы поставил, он, ежели чего, и спросит. Так что позвольте откланяться.
В это время к Бурцеву подбежал унтер-офицер и что-то сказал на ухо, показывая при этом на Андрюху Журавлева, стоявшего тут же, среди демидовских. Бурцев кивнул. Унтер дал команду солдатам схватить беглеца. Блюэр крикнул в спину уходящему Демидову: