— Нехорошо, господин Демидов, беглых у себя прятать. Это преступление!
Солдаты остановились. Вперед Андрюхи вышли люди Демидова. Сам Андрюха, спрятавшись за их спинами, смотрел со страхом и надеждой на Акинфия. Тот обернулся к Блюэру:
— От Демидовых выдачи нет. Это зарубите себе на носу! Если ко мне пришел, значит, ваш капитан — плохой хозяин. От хороших не бегут. А работает он у меня на Россию-матушку, а не на пашу турецкого. Я для государя металла да оружия супротив вас вдесятеро поставляю. Не вам с меня спрашивать. Мои дела меня токмо и касаются. Доброй дороги.
Солдаты сдали назад под напором наседающих людей Демидова. Сам Демидов пошел в дом. Блюэр крикнул ему вдогонку:
— Так какой ответ передать Татищеву?!
Акинфий Демидов резко обернулся:
— А передайте своему щенку, чтобы сидел тихо у себя в Уктусе, а в мои владения не совался, не то живо хвост ему прищемлю.
Демидов скрылся в доме. Феоклистов скомандовал своим людям:
— А ну, ребяты! Гоните-ка взашей гостей непрошеных! Ату! Ату их!
Демидовские начали напирать на команду Блюэра. Тем ничего не оставалось, как ретироваться. Бурцев шипел сквозь зубы, так, чтобы слышал только Блюэр:
— Погоди! Погоди, господин Демидов! Еще, даст Бог, поквитаемся с тобой!
Блюэр и Бурцев прыгнули в карету, солдаты на подводу и под улюлюканье толпы, подняв облако пыли, поспешили прочь.
Татищев приехал проверить, как идет строительство уктусской школы. Рабочие укладывали пятые венцы и размечали места будущих окон.
С Татищевым был и будущий учитель, дьячок Петр Грамотчиков. Василий Никитич внимательно осмотрел углы венцов и заметил сопровождающему их мастеру:
— Хорошо складываете, не по старинке.
Степан со знанием дела ответил:
— Как же, не «в обло» кладем — «в лапу».
— Правильно, чай, не хоромы боярские строим, а храм просвещения. Хорошо, хорошо. А что, Степан, сколько окон будет в классе?
— Так три, ваше благородие. Вот, как по чертежу указано.
— А ты, Степан, сделай четыре, пусть свету поболе будет. Сладишь?
— Так мне что, как скажете, так и сделаем.
— Вот и договорились.
Возле строительства сновала стайка любопытных пацанят.
— Вот они, дьяк, твои будущие ученики, — обратился Татищев к Грамотчикову. — Будущее нашей горной столицы…
Грамотчиков и Степан с недоумением глянули на Татищева.
— Что, удивил я вас? Да, да, будет здесь большой город-крепость. Самый большой на Урале. Будем выше по течению Исети плотину бить, завод новый строить. Да такой, каких не только Россия, а и вся Европа не видывала! Лес-то для нее уже готовить начали. Избы рубят. Скоро тут такое развернется! А, вот эти пацаны выучатся в наших школах и будут грамотными мастерами. В люди выйдут. Они — наше будущее. Им поднимать славу уральского металла…
Мальчишки, слыша, что речь идет о них, сбились поближе. О чем-то переговаривались и смущенно отворачивались от смотревшего на них Василия Никитича. Один из них, набравшись смелости, обратился к Татищеву:
— А Ленька Пузо вчерась говорил, что кто в школу пойдет, того на ночь сечь будут кажный день, а утром на горох ставить! Ему отец сказывал…
Выкрикнул и спрятался за спины товарищей. Татищев повернулся к Грамотчикову:
— Это кто же такой отец у Леньки Пузы?
Пацаны весело засмеялись.
— Так это подьячего сын, Ерофея Пузова.
— Ко мне его пришли, Ерофея-то. Завтра поутру.
Татищев повернулся к пацанам:
— Неправду вам Ленька сказал. Ежели, конечно, кто вести себя плохо будет, безобразия какие там творить, так тут уж без порки не обойтись. А что, вас отцы за шалости не порют? Так это для науки не вредно, а очень иногда полезно бывает. И ума весьма прибавляет, — закончил он шутливым тоном.
Пацаны закричали:
— Порют, дяденька, порют! Нам не привыкать! А на горох ставить будут?
— А вот на горох ни синь пороху ставить не будут. Это я вам обещаю! Так придете в школу записываться?
— Придем, дяденька, придем, — закивали мальчишки.
— Вот и ладно. Ну, не подведите, а дали слово — держите. А кто из нуждающихся, того на казенный кошт возьмем.
Обратился к Грамотчикову, да так, чтобы пацанам было слышно:
— Слышь, Петр, Записывай всех, а у кого родители супротив будут, таких в отдельные списки заноси и мне докладывай!
— Будет исполнено, Василий Никитич, — подыгрывая Татищеву, отрапортовал Грамотчиков.