Эшли Кертис: Да, конечно.
Сьюзанн Гоулдуин: За несколько лет знакомства с тобой у меня так и не объявилось возможности лично встретиться с твоим братом. Ты столько всего удивительного о нем рассказала, столько эмоций в него вложила, что я словно через эмпатию начинаю понимать, почему ты решила так поступить ради него. Я бы хотела спросить, позволишь ли ты мне лично познакомиться с Кевином? Просто я уже давно не разговаривала с детьми.
Эшли Кертис: Эмм… Сьюзанн, послушай. Я бы с радостью для тебя организовала эту встречу, однако не уверена, что Кевин готов к такому событию. Смерть родителей оставила в глубине его души неизлечимую рану, с которой я кое-как начинаю понемногу справляться. Нам нужно время, чтобы добиться этого долгожданного знакомства. Я надеюсь на твое искреннее понимание.
Сьюзанн Гоулдуин: Да, это само собой. Я не настаиваю. Подожду столько, сколько потребуется. Мне пора заниматься своими делами. Береги себя, Эшли.
Эшли Кертис: Спасибо тебе большое! Пока ты не ушла, могу ли я узнать, в какой комнате сейчас находится Эмили?
Сьюзанн Гоулдуин: 204-я. Не стоит ее сейчас беспокоить, поскольку, если не ошибаюсь, она сейчас принимает заказ от клиента из района «Crafton Heights».
Легендарная хозяйка борделя сдержала свое слово и вернулась обратно к выполнению своих управляющих обязанностей. Уже через несколько секунд на открытом балконе Эшли была вынуждена остаться наедине лишь со своими внутренними проблемами. Небольшая история от Сьюзанн, затронувшая некоторые подробности ее знакомства с одним из самых влиятельных мужчин в штате Пенсильвания, в определенном смысле заставила расстроенную девушку серьезно задуматься над необычными информационными деталями. Например, ее смутил рассказ о знаменитом ресторане, в котором два года тому назад произошла так называемая инициализация ее лучшей подруги. Ее также заинтересовало происхождении Закари Гефилда, а именно ответ на вопрос, почему развитие «Божественной услады» было для него важно до такой степени, что ему пришлось пожертвовать не только перспективой родительского бизнеса, но и по всей видимости своим же таинственным здоровьем. Похоже, что знаменитому миллиардеру в действительности было, что скрывать, при этом достаточно было вспомнить его традиционный отказ в посещении хотя бы одного заведения из своей же собственной сети. Гефилда особо нельзя было назвать чересчур занятым человеком, однако по неизвестной причине он предпочитал следить за процветанием «Услады» строго по новостям через экран своего домашнего жидкокристаллического телевизора, внесшего в середине текущего года экономический резонанс в индустрии аналоговой и цифровой продукции. Как не крути, указанное направление мыслей практически всегда приводило печальную на вид Эшли к одному и тому же абстрактному исходу — к очередной порции пищи для продолжительных и сосредоточенных размышлений. Подобными вещами девушка не любила заниматься, так как в большинстве случаев задачи с организацией причинно-следственных цепочек как правило испытывали ее физическую выдержку перед наступлением заслуженной бессонной ночи. Как и среднестатистическому человеку, Кертис незамедлительным образом мечтала получить ответы на главные и самые волнующие вопросы. В одном девушка была уверена точно, а именно в том, что продолжать оставаться на открытом балконе больше не имело никакой психологической потребности. Через некоторое мгновение героиня вернулась к владениям публичного дома. Спустившись на второй этаж, Эшли направилась вдоль огромного декоративного коридора, в пределах которого обычному наблюдателю бы посчастливилось узреть интерьер в стиле величественного классицизма с элементами эдакой пространственной свободы. Настенные картины с изображением жриц любви из викторианской эпохи выступили в качестве изысканного украшения для формирования своеобразной атмосферы, состоящей из элементов английского кодекса. Сложно было предугадать, кому вообще пришло в голову к подобному виду обустроить один единственный этаж в окрестностях «Мечты Сьюзанны Гоулдуин». Остальные коридоры были выполнены в стиле всем привыкшего американского символизма, где главным отличием выступали признаки, косвенным образом противодействующие изобилию и без того навязчивого пафоса. Как бы ни было, в приоритетную очередь девушка спустилась к данному месту исключительно ради своей подруги Эмили. 204-я дверь была недалеко, а следовательно уставшая на эмоциональном уровне Кертис могла себе позволить хотя бы несколько славных минут для душевной передышки. Оказавшись напротив пункта назначения, Эшли обратила свое зоркое внимание на деревянную тумбочку около сферического окна. На ее поверхности лежал вполне знакомый кулон ласточки с распростертыми крыльями, который при неизвестных обстоятельствах почему-то впервые за несколько десятков месяцев умудрился проявить свою символическую красоту не на шее лучшей подруги. Естественно, у девушки возникло несколько неудобных вопросов на этот счет. К тому же дополнительным поводом для подозрительных волнений выступил факт абсолютной тишины из того помещения, в котором непосредственно находилась Фрейд. Безжалостное недоумение Эшли спустя всего лишь несколько десятков секунд уверенно переросло в ощущение неконтролируемой тревоги. С таким состоянием она попросту не могла ввести внутреннюю борьбу, поэтому ей больше ничего не оставалось, как набраться смелости постучаться в дверь, в неявном виде издающую дыхание от зловещего безмолвия. На стук почему-то даже никто не отреагировал. Эшли напугалась еще сильнее — она в миг испытала ощущение морозных мурашек по коже. Со второй попытки героиня уже постаралась самостоятельно открыть дверь и увиденное за его полотном потрясло ее переживания самым неожиданным способом. Ее подруга стояла неподвижно около прямоугольного окна, выглядывающего в сторону Центрального Питтсбурга. Она была одета в соблазнительный халат с изображением яростной анаконды, который, в свою очередь, был запачкан следами свежей крови и отчасти вылитого шампанского. В одной руке она держала бутылку с фирменным наркотиком, а во второй — очертания холодного оружия, предположительно напоминающего кухонный нож. Эшли медленно повернула голову в направлении источника всего этого ужаса, а именно к трупу того самого клиента из района «Crafton Heights». Мужчине повезло меньше всего: вся его грудная клетка была изуродована от признаков жуткого физического насилия, а его мертвое тело Эмили повесила на бетонную стену таким образом, чтобы отобразить характерный вид христианского распятия. При виде чего-то подобного любой здравомыслящий человек бы пострадал от приступа рвотного рефлекса, однако Эшли продолжала держаться до последнего. По крайней мере хотя бы потому, что она пыталась собраться с мыслями по поводу окружающей ее ситуации. Она буквально не могла поверить собственным глазам. Эмили тем временем отреагировала на приход своей давней подруги. По всей видимости сегодняшний вечер ее изменил до существенной неузнаваемости.