«Господь нас услышит! Родные и близкие всегда будут с нами!»: слова Оливера Ньюмана, впервые высказанные им в своей проповеди датированием 20-го октября 1997 года в качестве подбадривающей речи перед началом великой террористической кампании против города Мидлтаун и всего конституционного механизма Соединенных Штатов Америки. Со временем после формирования «Государства-Град Мидлтаун» это выражение закрепилось в формате девиза, распространившегося в сборниках «Американского Откровения» и олицетворяющего собой духовную позицию образовавшихся авторитарно-религиозных институтов.
Сюжетное описание
[15 июня 1989 года. Пункт назначения — город Сендай, префектура Мияги. Время — 16:35]
Прошло чуть меньше года после трагического самоубийства Сакаи Наоки — несчастной пациентки из больницы «Sendai Red Cross Hospital», долгое время страдающей от специфического и неизлечимого заболевания. В следствии произошедшего около территории буддийского храма «Saihoji Temple», городским советом в сотрудничестве с административными органами управления района «Аоба-ку» было принято единогласное постановление обустроить площадку с декоративным садом на месте знакомой всем лавочки у пышного леса, открывающей сногсшибательный вид на большие районы Сендая, где собственно и произошла роковая гибель. Похоже, что картина ушедшей девицы со шприцами с барбитуратом в руке вызвала у местных жителей волну глубокого недоумения или даже неспособности осмыслить, что подобного рода катастрофа могла случиться в разгар летнего праздника. Особенно заметной эта модель смятенности в общественном поведении была у прихожан достопримечательного храма, но теперь спустя довольно большой промежуток времени город Сендай продолжал функционировать своим привычным чередом. Об этом драматическом повороте событий больше практически никто не вспоминал и от ушедшей Наоки остался лишь процветающий садик с едва заметным фонтаном, который был спроектирован в форме уставшей на вид женщины, вот-вот готовой отправиться в свой долгожданный полет. Если в глазах незнакомцев, сотрудников больницы и даже потенциальных свидетелей эта девушка все же стала мученицей, то для близких и родных наоборот — по их мнению Сакаи воссоединилась с тем, к чему она стремилась всю сознательную жизнь. Она свободна, теперь это было навсегда. А что насчет лучших друзей покойной, тех самых мечтателей, которые обнаружили совместную энергию в фантастическом произведении о грандмастерах? Как они справлялись с горем от хоть и ожидаемой, однако невероятно тяжелой утраты? Номура Месейоши, он же парень с разноцветными глазами, в ту ночь не испытывал желания возвращаться домой. Последний долгое время находился в окрестностях храма рядом с той самой бамбуковой ветвью, где люди разных возрастов и предпочтений оставляли тандзаку, и молча вглядывался уже на частицы погасшего чуда. Моральная подавленность Номуры не разрешала ему прочитать предсмертные пожелания Наоки, ибо он не видел в этом ничего достойного. Парень лишь выражал аспект подавленности, в молчаливом тоне размышляя о чем-то меланхоличном до тех пор, пока его из места происшествия все же не забрало напуганное семейство. У Меган также были сложности психологического характера. Хоть бедная девушка испытывала те же гнетущие чувства растерянности, что и ее лучший друг, впрочем, учитывая экстраординарность обстоятельств, всегда находилось то, что могло разозлить до глубины души. Вдобавок к элементам отчаяния героиня также ощущала ярость, свою родную, кровную за то, что она все же допустила зловоние внутреннего зверя туда, куда ему никогда не следовало попадать. В первые два месяца после утраты Иида-младшая только тем и занималась, что пыталась вновь достучаться к своей альтернативной сущности. Она делала все «по протоколу»: как только попадался шанс, девушка в миг оказывалась рядом с зеркалом неважно в каком месте, главное активно сосредоточиться на своем отражении. Меган стала более общительной и хоть не в свою пользу и во вред своей школьной репутации, однако она стремилась к пробуждению монстра, всеми осколками сердца ненавидящего людской трепет. Впервые в жизни девушка не боялась встретиться со своими страхами лицом к лицу, отчего ей было обиднее всего. Чудовище так и не явилось ни разу после смерти Сакаи Наоки, создав ложное впечатление, будто он был всего лишь плодом нестабильного воображения. В начале восемьдесят девятого года Меган и Номура приняли единогласное решение воссоединиться после той роковой ночи. На этот раз они были готовы стать лучше, более уверенными в своих чувствах, ощущениях и в мировоззрении. Ребятам довелось пережить довольно сумбурный жизненный период, ибо каждый из них справлялся с возложенными трудностями как умел. Но даже не смотря на драматичность сложившихся обстоятельств, между юными сердцами возник романтический танец, порождающий собой страстный огонь из самых могущественных качеств — любви и сострадания. Казалось, что героям посчастливилось не только восстановить, наладить и улучшить связь между друг другом, а также вернуться к написанию любимого художественного рассказа. То, как эти отношения развивались, было воистину прекрасно и многообещающе. Не исключено, что будь Наоки при жизни, она бы несомненно одобрила союз между самыми дорогими для себя друзьями. Впрочем эта удивительная форма привязанности, возникшая из-за необходимости героев разобраться в проблемах, к огромному сожалению, была обречена на печальный исход. В середине весны Меган открыто заявила Номуре, что больше не в состоянии поддерживать с ним романтическую связь. Это случилось не потому, что они могли сильно поругаться или девушка была чем-то разочарована в этих отношениях. Отнюдь это было не так. Наоборот Иида была счастлива, находясь рядом с Мэсейоши, но врожденная тревожность за благополучие сформировавшегося близкого контакта дала о себе знать. Меган отлично запомнила, как ее противоположная сущность жестоко и искусно расправилась с родителями ее родной матери. Героиня ни в коем случае не выбрасывала из головы факт, что лучшая подруга заполучила все необходимые средства для своей кончины именно из ее рук, хоть и под влиянием «Симптома запертого человека». Сама мысль, что нечто подобное произойдет с ее лучшим другом и по совместительству с парнем не давала ей и минуты заслуженного покоя. По началу в тот период, когда чувства преобладали над разумом, Меган считала, что все же сумеет справиться с любыми трудностями, однако время и остывшая от эмоций голова доказали абсолютно обратное — кошмары никуда не исчезли, ибо не было прямых доказательств, что альтернативная сущность наконец-то ушла. Убеждение в эту пользу ничем не подкрепилось, тем более как ощущение инородного присутствия с каждым днем становилось только сильнее. Под давлением эмоциональных пыток и истерического самовнушения девушка все же не выдержала, поскольку она не представляла, как бы пережила очередной преступный сюрприз с ни в чем не подозревающим Номурой. Чего только стоил несчастный взгляд самого парня, когда момент расставания он был вынужден застать прямо перед вручением букета любимых цветов. Нет ничего хуже тех слез, к которым невозможно подобрать объяснение. Меган имела причины не рассказывать, почему этому было суждено произойти. Цикл словно замкнулся и героиня в очередной раз вернулась к своей естественной