Бенджамин Ньюман: Что-то здесь явно не так. Я вижу перед собой ту же азиатскую девушку, но твои глаза… они будто совершенно другие.
Меган Феликс: Твоя наблюдательность впечатляет. Хоть я в этом теле и пожизненный узник, но сколько бы эта девушка, которую ты перед собой видишь, не пыталась сопротивляться своему предназначению, моя воля всегда будет гораздо сильнее.
Бенджамин Ньюман: И как ты прикажешь реагировать на эти слова? Они полны абсурда и бессовестности.
Меган Феликс: Ага, я так посмотрю, это ты Бенджамин. Ведь и правда, поскольку характером похожи. Твой отец это полное разочарование.
Бенджамин Ньюман: Не смей говорить такие отвратительные слова о моем отце! Ты о нем мало чего знаешь.
Внезапно напряженность разговора прервала колыбельная мелодия из уст самой Меган. Девушка это делала весьма уверенно и с весомым акцентом чего-то добиться указанным поступком. Поначалу Бенджамин оставался в недоумении от услышанного, потому что не каждый день ему приходилось быть свидетелем настолько экстраординарного для себя диалога. Уже через несколько секунд его реакция изменилась до неузнаваемости. Эта песня для него была не просто знакомой. Феликс напомнила герою о любимой колыбельной в семействе Ньюман, когда-то напеваемой самим Оливером по беззаботным вечерам. Таким образом он не только готовил ко сну своих детей, но и с глубокой печалью в душе вспоминал о приемной матери, собственно подарившей ему музыкальную усладу для ушей. Об этой мелодии знало лишь только самое близкое окружение главы «Государство-Град Мидлтаун». Никто больше не мог физически ее услышать и более того даже запомнить столь душераздирающий припев. Никто, кроме тех, с кем Оливер был связан кровными узами. Кто бы мог подумать, что одной лишь музыки вполне хватило для достижения шокирующего исхода. На подобное развитие событий Бенджамин попросту не мог закрыть глаза. Он полностью осознал серьезность возникших обстоятельств, допустив вероятность, что перед ним было не что иное как парадоксального рода перевоплощение родной тети, о существовании которой отец долгие годы почему-то умалчивал. Вернувшись обратно с Тайлеру Сандерсу, Бенджамин приказал безотлагательно освободить Меган под его опеку. Удивлению защитника города не было предела, чего уже нельзя было сказать о выражении лица самого Ньюмана-младшего. На нем было неудержимое стремление взять ответственность в свои руки. Не смотря на испытываемую подозрительность в предстоящей спешке, Тайлер не стал задавать лишних вопросов и выполнил то, что ему было официально поручено. Более того, Бенджамин умудрился взять у него слово, что до поры дальнейших разбирательств с его стороны больше никто не должен узнать о том, в чем заключалась пугающая особенность девушки из Уилмингтона.