Нэнси Блейк: В этом нет никакого смысла. Она же ведь дала обещание.
Брэдли Моррес: Ты сегодня встречалась с матерью? Где ты ее встретила? Что она тебе рассказала?
На протяжении нескольких продолжительных секунд над детективом и озадаченной девочкой нависла атмосфера неловкого молчания. Мужчина внимательно посмотрел в огорченные глаза пострадавшей героини, дожидаясь заветного ответа на представленный вопрос. Нэнси тем временем ощутила внутренние изменения в связи с ужесточенной борьбой между ее скорбной печалью и отравляющим гневом. В этот самый момент она будто согласилась с реальностью, в которой ей было суждено оказаться. Девочка на вынужденной основе примирилась с возбужденной ненавистью по отношению к человеку, что все эти годы так бессовестно врал ей в лицо. Если бы детектив на тот момент сумел обратить своевременное внимание на распустившуюся тьму в глубине души этой девочки, возможно в далеком будущем ему бы посчастливилось предотвратить весь тот ужас, который в последовательном порядке развернется на территории целого восточного побережья. Сегодняшний вечер активировал бомбу замедленного действия и Нэнси Блейк в некотором смысле осознавала масштаб проблемы, так яростно вцепившейся за отголоски ее любознательной красоты. Ох, Нэнси, если бы только рядом с тобой оказался человек, которому бы не была чужда твоя зловещая боль. Ох, Нэнси, тебе пришлось нелегко из-за вранья твоей же собственной матери. Зачем она с тобой так поступила? Ради чего провернула весь этот кошмар? Ох, Нэнси… Ох, Джон, ты все еще продолжаешь гнаться за призраком своей матери. За злом, что она совершила. Его сущность для тебя отвратительна и ты все никак не можешь успокоиться при одном лишь упоминании о его малейшем восхождении. Ох, Джон, ты стал пожизненным узником невообразимого сумасшествия.
Брэдли Моррес: Нэнси, что сказала твоя мать?
Нэнси Блейк: Она сказала… Если я пойду и долиной смертной тени…
[14 июня 1997 года. Пункт назначения — переписная местность Бон-Эр, штат Вирджиния. Время — 19:23]
Джон Роузвилд: Не убоюсь зла, потому что ты со мной.
Разгневанный герой принялся за реализацию своего священного ритуала. Глубоко под землей в окрестностях заброшенного бункера, построенного еще во времена Холодной Войны, разразился устрашающий крик от восьмидесяти шести грешниц. Все эти женщины были сильно напуганы, некоторые из них все еще понятия не имели, зачем их привязали к металлическим столбам во владениях этого исторического места. Джон к процедуре благодатного очищения подготовился должным образом, ибо нечто подобное он проворачивал далеко не впервые. В его эмоциональных глазах вспыхнула ненависть невиданных масштабов. Он определенно точно знал, что совершал и главное, с какой божественной целью. Женские крики помощи его слегка раздражали, однако это нисколько не помешало насладиться чувством откровенного сожаления, которое ему посчастливилось заметить во всех восьмидесяти шести взглядах. Они испытывали горечь, связанную с отвратительным предательством в отношении к своим бедным мужьям. Они осквернили любовь, которая была подтверждена самим Господом, а Роузвилд возомнил из себя защитником его Слова, дабы больше не позволить тому детскому кошмару повториться хотя бы еще один раз.
Джон Роузвилд: Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих. Умастил елеем голову мою. Чаша моя преисполнена. Так, благость и милость Твоя, да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Пусть благодатный огонь вас очистит, ибо вы не сдержали слово, переданное божим послом.