Событие №4: закрыв за собой дверь и убедившись в отсутствии какого-либо внимания со стороны, героиня не стесняется в освобождении своего накипевшего отчаяния. Девушка отчетливо хватается обеими руками за огорченное лицо, после чего делает несколько шагов в направлении мраморного умывальника, над которым во всей отражающей красоте представляется отчасти зеленоватое сферическое зеркало. По всей видимости к состоянию глубокой меланхолии девушку довел неожиданный вопрос о нынешнем положении дел ее старого друга, того самого Номуру Мэсейоши, надолго засевшего в ее памяти из-за череды неблагоприятных событий в последний год пребывания на территории японской монархии. С точки зрения наблюдателя пока что сложно предположить, чем настолько тяжелы воспоминания уставшей Меган. Чем в первую очередь они вызваны, да и что такого катастрофического могло развернуться уже после смерти третьей подруги? Визуально это было похоже на неравное противостояние между попыткой сохранить жуткую правду глубоко под стражей трезвой рассудительности и неспособностью этот загадочный страх удержать как можно крепче в рамках подсознательной реальности. Альтернативная личность ей попросту не позволяла ощутить торжественный покой при обстоятельствах, когда наступало время столкнуться с воспоминаниями о Номуре Мэсейоши. Вместе с издевательствами внутреннего монстра эмоциональность героини превращается в самое опасное оружие на планете, в бомбу замедленного действия, которую возможно остановить лишь только с помощью ее безграничного сострадания. Зачастую Меган проигрывает испытание с треском и ее дальнейшее поведение медленно, но уверенно погружается в объятия стихийной непредсказуемости. Нынешнее положение дел не становится обязующим исключением и уже через некоторое мгновение Феликс открывает для себя страшный исход во всех сегодняшних подозрениях. В своем зеркальном отражении девушка обращает внимание на объявившуюся широкую улыбку, передающую ныне неведомую жажду к порции свежих человеческих мучений. Героиня отлично осознает парадоксальность текущей ситуации, для нее это привычное состояние при симптоме запертого человека, однако ей никак не удается прочитать мотивы альтернативной сущности, что позволила о себе узнать конкретно в этот самый час. Неожиданно вместо своего жуткого выражения лица Меган замечает внешность Чарли Уилсона. Его серьезный взгляд почему-то кажется слегка расплывчатым, будто отчасти удивленную девушку заставили за ним наблюдать через очень старую подзорную трубу. В конечном итоге вся эта игра с галлюцинациями заканчивается на видении в определенном месте, а именно во владениях частной собственности Вильяма Мастерса в ночную пору, когда казалось бы добрый предприниматель решает оставить написанное почерком отца сообщение о его фальшивой командировке в город Фейетвилл, административный центр округа Камберленд. Увиденное собственными глазами приводит Меган к ощущению панического ужаса. Она продолжает задавать себе один и тот же вопрос, каким образом это могло вообще произойти и главное, чем от заката до рассвета была занята ее альтернативная личность, когда в дом Мастерса незаконным образом вломился чуть ли не святой по описанию отец шестнадцатилетнего Джейкоба и шестилетней Джоанны. Чтобы выяснить ответ на парочку ужасных вопросов, Феликс решается на крайне импульсивный поступок — допросить подозреваемого о его местонахождении в период с четырнадцатого на пятнадцатое октября. Чарли и дети тем временем на злобный шум со стороны гостиной реагирует самым ожидаемым образом, то есть, с ноткой глубочайшего недоумения, как это происходит, когда атмосферу семейного покоя нарушает как будто свалившейся из ниоткуда шторм из ярости и поспешного бешенства. Мужчина вынужден успокоить героиню, как минимум ради спокойствия до смерти напуганных Джейкоба и Джоанну. Меган, в свою очередь, продолжает скандалить на весь окружающий дом, поскольку мысль об исчезновении родного отца ее пугают гораздо похуже всех тех страданий, через которые она была вынуждена пройти со дня прибытия к границам Соединенных Штатов Америки. Чарли не в состоянии понять, о чем вообще говорит его гостья. Данное стремление хотя бы достучаться к здравому рассудку Меган заканчивается самым чудовищным провалом. Женская истерия доводит его разум к признакам отзывчивой агрессии и мужчине больше ничего не остается, как попытаться с помощью физической силы довести к писательнице мысль, что она обязана прийти в себя, пока последняя не натворила ничего противозаконного. Разгневанная девушка в порыве неконтролируемой злости сопротивляется оказываемому влиянию и в некотором смысле ей удается выйти победителем в рукопашной схватке. Прямо на глазах ошеломленных детей Меган вонзает кухонный нож Чарли в незащищенную область шеи, серьезно повреждая работоспособность его общей сонной артерии. Пострадавший практически без признаков жизни падает на гостиный ковер из натурального волокна и постепенно угасает в луже собственной артериальной крови. Кошмарная картина с умирающим отцом заставляет старшего сына подбежать к его телу, чтобы попробовать хотя бы как-то повлиять на весь тот ужас, что развернулся перед его невинными глазами. Феликс за душераздирающей сценой продолжает