1) Огромный автопортрет с изображением черноволосой красавицы с надписью на полотне «Дебра Бэкетт».
2) Старые фотографии со времен Великой Войны, где эта же девушка помогает в церковных приютах.
3) Множество документальных сведений из жизни Дебры, что в распечатанном виде были развешены практически на всех стенах охватывающего зала.
Тем временем Бенджамин оставляет Эшли наедине со всей этой подозрительной картиной. Скорее всего он отправился к центральному входу, где должна была произойти главная молитва преобразованного города. Тем не менее, резкий уход последнего сопровождающего нисколько не расстроил героиню, потому что отныне ее заинтересовало происхождение девушки со времен старой войны. Создалось впечатление, будто в неизвестной для себя личности Кертис ощутила подобие нити привязанности, словно на духовном уровне она была во многом похожа на Дебру из прошлого. С такими предположениями вполне согласился внезапно объявившийся гость, который решил пожаловать в зал без тактичного предупреждения. Эшли в мгновении ока повернулась к пожилому страннику. Это был Оливер Ньюман, который со слезами на глазах рассматривал ее с ног до головы. Между людьми завязался следующий разговор:
Оливер Ньюман: Здравствуй, Эшли.
Эшли Кертис: Кажется, я вас знаю. Видела несколько ваших фотографий в городе. Видела, как множество здешних людей вас боготворят. Кажется вас зовут Оливер Ньюман.
Оливер Ньюман: Ты правильно думаешь.
Эшли Кертис: Кто эта девушка, изображенная на огромном полотне над зеленой доской? Она очень красивая.
Оливер медленно перевел слегка удивленный взгляд на портрет Дебры Бэкетт. В его глазах зародился огонек из неведомой скорби.
Оливер Ньюман: Верно, она была безупречной. Когда дети ее видели, на их лицах автоматически светилась улыбка. Она была самым добрым человеком из тех, кого я только знал.
Эшли Кертис: Кто она для вас? Я вижу, что вы очень скучаете по ней.
Оливер Ньюман: Она… она мне заменила маму. Я был еще совсем ребенком, однако отчетливо помню, как Дебра обо мне заботилась. Был период ожесточенной войны. Молодые юноши и бравые девушки отправлялись на фронт, чтобы защитить своих близких, потому что больше было некому. Многие родители погибли в танковой схватке за европейские земли. Большинство детей остались сиротами, включая и меня. Дебра и парень по имени Джон помогли мне с приютом. Они заботились обо мне от чистого сердца и до такой степени, что я все еще помню, какую мелодию мне напевали на ночь. Дебра хорошо пела колыбельные и достаточно убедительно, раз в условиях всеобщего дефицита я умудрялся высыпаться. Они были еще совсем подростками — шестнадцать и семнадцать лет соответственно в последний год их жизни, но такими взрослыми и мудрыми не по годам.
Эшли Кертис: Что с ними стало?
Оливер Ньюман: Наверняка тебе известно об «Изгнании из Нью-Йорка» и о «Крушении Гигантов». Не сомневаюсь, что на уроках истории материал подавался с лицемерным драматизмом, мол ничего нельзя было поделать. Такова судьба изгнанников. Так вышло, что я пережил эту трагедию, однако… мои любимые люди не смогли вернуться домой. Это был последний день, когда колыбельная меня успокаивала.
Предельно осознав, что в связи с откровенным рассказом возникнет ощущение невыносимого отчаяния, Оливер решает больше не ворошить прошлым, иначе в противном случае его банально нельзя будет остановить. Эшли все еще продолжает задаваться вопросом, зачем она все-таки здесь, на что лидер отвечает уверенно и без угрызений совести. По словам Оливера, девушка из Питтсбурга прибыла в это место, чтобы продолжить дело Дебры Бэкетт. В некотором смысле это было похоже на аспекты духовной реинкарнации ее личности, из-за чего Кертис впала в состояние, не позволяющее ей смириться с таким исходом приключений. Оливер отчетливо понимал такую реакцию на действительность, поэтому он решается на отважный и невероятно ответственный для себя шаг — отправиться вместе с ней на плановую молитву, дабы позволить своему народу познакомиться с началом обновленного социально-политического механизма. Кертис не сопротивляется такому поступку и более того, она продолжает следовать за сопровождающим, потому что страх наконец-то взял вверх над ее здравомыслием. Несколько минут спустя Эшли оказывается у главного входа в корпус Уэслианского университета, а напротив находилась спортивная площадка, где право услышать долгожданную речь от главы «Государства-Град Мидлтаун» ожидало порядка десятки тысяч человек, начиная от одетых в специфическое платье представителей прекрасного пола и заканчивая вооруженными защитниками религиозного устройства. Все здесь собрались, дабы стать свидетелями исторического события. Эшли наблюдает за этой сценой с откровенной жалостью к себе, она все еще сопротивляется идее насчет противоестественной связи с ранее упомянутой девушкой из далекого прошлого. Какое-то безумие охватило этот город со вчерашнего дня. Почему все эти люди находятся здесь? Какая мотивация у большинства из жителей принять вероисповедание Оливера Ньюмана? Как бы ни было, Кертис в глубине души понимала ответы на вышесказанные вопросы. Она их чувствовала без потребности в дополнительном разъяснении. Оглянувшись вокруг, девушка открывает для себя кое-что весьма любопытное: