Грозить древней старухе карами показалось не вежливо и… бессмысленно. Потому я молча отошел к стене и стал ждать, закипая вместе с варевом.
Освободилась она уже через пять минут.
— Айна, говоришь? Айна хорошая девчушка. Справная, — сказала она, усаживаясь в глубокое кресло у окна. Больше седалищ в комнате не было. Я почувствовал себя, как на приеме у директора школы.
— Ее давно нет дома. Ты видела ее?
— Может, она ушла по своим делам? Какое тебе дело?
— Дело есть.
Злость на чертовых зеленых уже стояла в горле. Еще немного и я бы послал старую перечницу далеко и надолго. Но орча вдруг щелкнула пальцами и сосредоточенно уставилась куда-то за окно. Покрытые пятнами губы зашевелились, она нахмурилась… А потом во взгляде ее единственного глаза (второй был затянут бельмом) зародилось беспокойство.
— Ну-ка подойди, — сказала она не терпящим возражений тоном.
Я сделал несколько шагов, а она вдруг с быстротой змеи цапнула меня за запястье. Мгновение и над ладонью уже завис кинжал…
— Что это ты собралась делать, зеленая? — прошипел я.
В тот же миг, когда она материализовала кинжал, я активировал Черный Меч, который сейчас был устремлен ровно в последний зрячий глаз орчевой бабки.
Она осклабилась, показав клыки.
— Шустрый малый, хе-хе… Не беспокойся. Я не причине тебе вреда. Кровь нужна для моей магии. Она в беде, Черный, я чую это.
О как. Опознала. Но я все еще колебался. В мире, где каждый норовит тебя кинуть, очень трудно, знаете ли, доверять людям. А уж нелюдям тем более.
— Так ты хочешь ей помочь или как⁈ — вскипятилась орча, бросив мою руку.
— С чего ты взяла, что Айна нуждается в помощи?
— Я не чую ее. Или она очень далеко, или ее разум спит… Давай руку или проваливай отседа! Я кликну того, кому она небезразлична!
Р-р-р-р. Умеет же бабка вывести из себя.
Чертыхаясь сквозь зубы, я протянул ей ладонь. Блеснул кинжал, я непроизвольно охнул от резкой боли. Очень сильной, намного сильнее той, которую ожидаешь ощутить от легкого пореза.
Перед глазами повисла кровавая пелена. Я хотел смахнуть ее рукой, но оказалось, что не в силах пошевелить и пальцем.
— Окол…дова…ла ста…руха… — прошептал я и медленно завалился на пол.
Глава 10
Вот же сука!
Моя ярость была, кажется, безграничной. Она плескалась внутри, норовя спалить ко всем чертям.
Ублюдок ударил туда, куда я не ожидал. Это было подло. Очень подло.
Когда я очнулся от забытья, в которое меня поместила магия старой орчи, то уже знал, кто стоит за исчезновением Айны. Нет, конечно, чары не могли назвать имя, но они показали безграничную ненависть того, кто касался девушки. Несложно было сложить два и два и понять, кто в этом мире может ненавидеть меня столь безгранично.
Ржавант. Могущественный маг, что волей судьбы стал мне врагом.
По-хорошему, следовало оставить это дело, как есть. Кто мне, в конце концов, Айна такая? Я и знал-то ее всего несколько дней. Но… я не мог. Оставить «как есть» — значило расписаться в собственной беспомощности. Спасовать перед магом. Чаграк — одна большая деревня. Очень скоро каждый будет знать, что я спустил похищение своей женщины (а выглядело это именно так) с рук.
Путь до убежища мага был недалек, но соваться к нему вот так на ночь глядя, было, конечно, глупо. Он меня ждал. И ждал во всеоружии. Но… именно ночью я и должен был к нему пойти.
Ибо я в этом мире — творении Тьмы.
Звучало довольно пафосно, но так и было. Выданные Системой Умения были мрачны и темны, им не место под солнцем, а вот ночь им по нраву. Я это чувствовал.
Перед тем, как покинуть обиталище Шаманки, я выложил на подоконник несколько желтяков. Но старая карга лишь презрительно сплюнула и смахнула их за окно. Заглянув ко мне в душу, бабуля ни с того ни с сего обернулась колючим дикобразом. Зыркала единственным глазом да зло кривила губы.
— Иди отсюда, Черный.
Это были единственные сказанные ей слова.
Ну и пошла к черту древняя стерва!
Я покинул орчевой обиталище, но успел пройти не более сотни метров, как услышал позади топот.
Это что еще за лысый черт?
Меня стремительно нагонял бритый под ноль орча с чрезвычайной мрачностью на клыкастой морде.
— Стой!
Я медленно сложил руки на груди и вперился в зеленокожего.