— Вот отчаянный сукин сын. Каков наглец, а?
— Надо с ним что-то делать, Бугор. Народ-то все подмечает.
В этот момент бородатый гном в Круге резким броском врубился в противостоящего ему человека, в одно мгновение вышибив из него дух. Трибуны взревели. Немногие верили в крепыша.
— А не ты ли говорил, что ссоры с Черным нам ни к чему?
— Я, — не стал отрицать Жаир. — Но, то было ране. До того, как он выписал нам этот пендель. Мне ли тебе напоминать, сколь важно не давать спуску врагам?
Рез пожевал губами и пощелкал клыками.
— Напомни-ка мне эту поговорку… про быка.
— Что позволено Юпитеру, не позволено быку? Ты о ней?
— Ага. Черный отдавил нам кое-какие мозоли… но не ко времени затевать с ним войну. Он оказался сильнее и наглее, чем я думал. И эти его качества скоро пригодятся. Жаль, конечно, Личинку… но да хрен с ней. Так что пока что с Черным мир, понял?
Жаир кивнул.
Такая перемена планов шефа была для него странна. Обычно Бугор отличался завидной логичностью и системностью. Уж не запланировал ли он стычку с Черным сразу? Не могло ли быть, что помещение Личинки в Бункер было проверкой?
— И еще. По поводу мага. Ты уверен, что близ Убежища видели связанных с ним Зверей?
— Огнеон клянется, что видел на Зверях его чары.
— А вот это плохо. Шашни со Зверями — это даже хуже, чем общение с Нижними. Подумай, что можно сделать. Маг нам больше не нужен.
— Я понял, босс. Все сделаю.
Кошмар. Один непрекращающийся кошмар без начала и без конца. Грызущие ее тело безумные тени, вой от горизонта до горизонта, свет, что бил по ушам. И черви. Сотни, тысячи червей. Они говорили с ней визгливыми голосами. Предлагали и угрожали, выли и смеялись, а потом кричали, кричали и кричали…
И вдруг все закончилось.
В одно мгновение в нос ударили знакомые запахи Города, сквозь закрытые веки пробился свет, а уши, впервые за миллионы лет, услышали тишину.
Почти тишину.
— Хэй, Щачла, она проснулась! — раздался незнакомый голос.
Айна хотела, было, попросить, чтобы он замолчал, ей так хотелось вновь послушать тишину, но голос все гомонил и гомонил.
— Щачла, мать твою, беги сюда, проснулась, говорю! Что ты там копаешься⁈
Послышались тяжелые шаги, а затем над ней склонилась грузная фигура. Тот, кого первый голос называл Щачлой, оттянул ей правое веко, и она увидела его широкое одутловатое лицо. На нем было написано искренне облегчение.
— Все хорошо… теперь все будет хорошо… — бормотал он. — Как тебя зовут?
Айна хотела ответить, но в горле словно было забито тысячелетним пеплом. Она закашлялась, и толстяк тут же материализовал в руке флягу.
О, боги, вода еще никогда не была так вкусна!
— Теперь все будет хорошо. Они ушли. Ушли навсегда, — приговаривал он. А Айна все пила и пила, не в силах напиться.
Силы быстро возвращались. Уже к вечеру она смогла сесть на постели, а на следующее утро подняться и подойти к окну. За окном расстилался Город. Каменный лес, что так не походил на ее родной мир.
За стеной вновь послышались негромкие голоса. Толстый маг снова упрашивал Остара отпустить его в Чаграк. Он почему-то опасался, что по прибытию Черный может передумать сохранять ему жизнь.
Черный, что называл себя Теодором. Ради нее он пошел против всех. Против таинственного мага Ржаванта и даже против владетеля Чаграка — Бугра! Против всех!
Как древние герои народа орча.
Ради нее.
Но как такое может быть? В его глазах не было любви! Она готова в том поклясться именем богов! В них… она не знала, что в них.
Мужчины людей сильно отличаются от мужчин орча. А Черный отличался от всех них.
И все же он пошел за нее против всех. Это ли не знак?
Она вспомнила его взгляд, его голос, его прикосновения. Поначалу такие неуверенные, а потом сильные, но нежные.
Теодор… Тео…
Земное имя ласкало слух. В нем чувствовалась сила. А в самом Черном внутри была сталь.
Но была ли в нем любовь?
Айна не знала.