— Лгун, — беззлобно рассмеялась Джолин. — Пообедал он. Вижу ведь, что нет. Взял бы хоть пирог с луком или рыбой.
— Да есть я что ли пришел? Давай лучше посидим, поговорим или помолчим, — ответил Джоэл, и они расположились на новой софе возле лестницы, украшенной пестрым покрывалом.
В пекарне после ареста Зерефа Мара почти не осталось целой мебели, но Джоэл и Ли быстро все починили да еще новой притащили. Теперь у Джолин в спальне появилась не только мягкая перина, но и чудесное кресло-качалка, полученное от каких-то знакомых неутомимого Мио.
Джоэл отказался ставить это чудо инженерной мысли в мансарде. Качалки означали для него нечто созвучное немощности и ветхости. Зато Джолин ничуть не смотрелась старухой, когда после рабочего дня сидела у окна и задумчиво покачивалась, листая томик стихов, которые ей щедро поставлял Ли из библиотеки и личной коллекции. Джоэл же открыл великую радость созерцательного покоя в те минуты, когда просто сидел напротив любимой, наблюдая, как она перелистывает страницы тонкими пальчиками. Ли никогда не читал стихи именно так, полушепотом, без театральности, но не менее искренне. Только Джоэл просил Ли не приносить грустные стихи, потому что Джолин могла незаметно для себя заплакать над слишком печальными строчками.
— Хочешь, я подарю тебе канарейку? Чтобы ты пела, как в тот день, когда мы встретились, — спросил Джоэл.
— Не очень-то я умею петь, — смутилась Джолин.
Яркое солнце сочилось сквозь чистые окна, отчего волосы возлюбленной золотились, переливаясь, и сама она напоминала маленькую пригожую птичку, которая избавилась от мучителя, но пока не от клетки. Хотя в этот особый день часть правил для них не действовала.
— А у меня для тебя сюрприз, — сказал Джоэл, на что Джолин вопросительно захлопала ресницами. Она не привыкла к приятным сюрпризам, не привыкла, что это слово произносят со смехом и предвкушением. Он, впрочем, тоже любую неожиданность связывал с потрясением. Но не теперь: Джоэл вынул из внутреннего кармана сизого жилета небольшую полоску бумаги с крупным росчерком Умана Тенеба.
— Что это? — удивилась Джолин, для нее все документы с этой подписью не несли ничего веселого.
— Твое разрешение выйти отсюда на целый день! — громко возвестил Джоэл, вскочив с места.
— Джо… Неужели? — ахнула Джолин и захлопала в ладоши. — Неужели это взаправду? Неужели не сон? Мне сейчас стали сниться такие сладкие сны, неужели это не один из них?
— Не сон, мы пойдем на ярмарку в Квартале Торговцев. Если ты, конечно, захочешь.
— Конечно, захочу! Я никогда не была на ярмарках! Да еще в честь Сбора Урожая, — жарко закивала Джолин. — Только… у меня ведь нет парадных платьев. Разве что шаль, но она черная. Как-то… мне неловко. Я совсем не знаю, как люди ходят на ярмарки.
Джолин застыла посреди кухни, растерянно разглаживая несуществующие складочки на подоле юбки.
— Ты и так прекрасна, — не покривил душой Джоэл. — Пойдем прямо сейчас, если у тебя нет срочных дел.
— Только печь погасить. Сегодня можно обойтись и без пирожков. Утренняя партия уже ушла.
— Я очень рад, что у пекарни есть клиенты.
— Ой, какие клиенты, Джо, — отмахнулась Джолин, небрежно заправляя непослушные кудряшки за уши. — Это вашей Энн надо сказать спасибо: я ведь теперь для Академии Охотников делаю хлеб, иногда выпечку. И немножко для старых клиентов, настоящих. Они очень хорошие, не побоялись после дела с революционерами остаться. Но я сейчас, получается, больше служу Цитадели.
«Вот как, а я даже не знал, что Энн тоже помогла Джолин», — подумал Джоэл. Выходило, он теперь был обязан всем друзьям за свое долгожданное счастье.
— Пойдем? — сказал он, когда они вышли из пекарни. Джолин проверила, заперта ли дверь, и с удовольствием подхватила спутника под руку. Она ребячливо щурилась, как игривый котенок, но смеялась беззвучно, даже если шутки и нежные слова ей очень нравились. Кто-то накрепко отучил ее проявлять свои чувства явно, громко заявлять о себе. Кто-то требовал от нее оставаться безмолвной тенью. И Джоэлу хотелось, чтобы Джолин наконец обрела уверенность в себе и научилась по-настоящему радоваться, просто, без оглядки.
— Пойдем, — ответила она. Дробно застучали каблучки изящных сапог, как капли фонтана, ударяющиеся о мостовую. Она плыла рядом, легкая, эфемерная, но одновременно теплая и земная. И улицы вокруг лучились радостью спокойного дня. Вермело не трубил надсадным воем бойни, и гомон голосов ныне означал лишь праздничное оживление.
— У кого взять лучшую ткань?
— Где сегодня подают лучший эль?
— Правда ли, что твой сосед залез на столб и взял первый приз?
Со всех сторон доносились обрывки разговоров, смех и стук колес. Город звучал, пел, изливался весельем, как будто не случалось потрясений, как будто кровь не текла по улицам каждую ночь. И Джоэлу хотелось верить, что и забастовки, и бунты, и эпидемия превращений прекратились навсегда. С ним рядом шла Джолин, а дома ждал Ли, их маленький мир застыл в безмятежности, точно повисший над бездной хрустальный шар с прекрасным садом.
— Какой чудный день! — воскликнула Джолин, щурясь на ярком свете, но подставляя лицо теплому ветру, вдыхая его полной грудью, как будто ее освободили от оков. Подарили бесценное право дышать без давящих цепей узника.
— Прекрасный, и ты прекрасна, — вторил ей Джоэл, пока они медленно рука об руку шли к Торговому Кварталу.
Отрадный зной шмелиным бархатом роился на ветвях деревьев и кустов. И два сердца, плывущие сквозь марево отогретой покоем природы, забились в сладостном единстве, как будто исчерпалось разделенье в горниле первозданного бытия. День был вечностью и оправданьем — всепрощающей силой любви.
— Это ярмарка? — спрашивала Джолин, видя коробейников, одетых в смешные маскарадные наряды.
— Нет, милая, это просто торговцы, — объяснял Джоэл, поражаясь, что Джолин никогда не отпускали на праздники. Вероятно, жестокий Зереф Мар запирал ее в пекарне, а сам шел развлекаться. К счастью или к сожалению, но свои темные тайны он унес с собой в могилу, точнее, на свалку за стеной.
— Это и есть ярмарка? — вновь удивлялась Джолин, оглядываясь по сторонам. Весь город в праздничный день преображался, прихорашивался, как старая модница. Даже облезлая штукатурка смотрелась приятнее, когда на подоконниках распахнутых окон алели яркие цветы. К тому же, Торговый Квартал всегда славился достатком и опрятностью.
— Нет, ярмарка возле озера Осентро, — улыбнулся Джоэл.
Водоем отделял торговый район от Квартала Богачей, вокруг него раскинулись сады, снабжавшие особняки свежими фруктами. А по зеркально гладкой поверхности скользили маленькие лодочки. В честь ярмарки не рыбацкие, а прогулочные. Наряженные пары и целые семьи разноцветными точками плавно двигались среди искрящейся ряби, которую сонно создавал теплый ветер. Не верилось, что, возможно, ночью кто-то из этих счастливых веселящихся людей обратится в ужасного монстра. Джоэл одергивал себя, заставлял забыть, как забывал обо всем Ли накануне. И душу наполняло блаженное спокойствие.
— Видишь шатры? — указал он на противоположный берег озера. — Вот там и есть ярмарка. А пока… покатаемся на лодке?
Джолин застыла у кромки воды, вдыхая пропитанную запахом тины и кувшинок свежесть. Маленькие волны набегали на разноцветную гальку, дотрагивались до подола бирюзовой юбки. Джолин неуверенно рассматривала свое отражение в мутном зеркале ила и водорослей. На мгновение лицо ее омрачила усталая тень невероятной потерянности, словно она забыла собственное имя или преобразилась в иного человека. Словно не узнавала себя.
— Да, конечно! Как скажешь, — встрепенулась и оживилась она после минутного замешательства. — Ой, там утки, утята! Смотри, какие хорошенькие!