— Ну, ты и пройдоха, приятель! Такие шуточки вообще-то в моем стиле, — пораженно рассмеялся Ли. — Могли бы еще Мио с собой притащить.
— Он прав, Джо! Ты настоящий пройдоха так использовать друзей, — звонко вторила ему Джолин. И тогда Джоэл застыл с корзиной в руках, неспокойно переводя дыхание. Настал подходящий момент, чтобы признаться, будто случайно пришлось к слову:
— Джолин, не знаю даже, как сказать, но мы с Ли… не совсем друзья, вернее… Вернее…
— Вы любовники, — бойко отозвалась она с обескураживающей легкостью, даже не переставая улыбаться. — Я знаю. И довольно давно.
— И… что думаешь? — затаив дыхание, хором спросили Джоэл и Ли. Они уставились на Джолин, а она только развела руками:
— Ничего. Вернее, изначально я не хотела вклиниваться между вами.
— Вот это номер. Такое чувство, что знает весь Вермело. Одни мы считаем, что скрываем этот факт, — выдохнул Джоэл.
— Весь Вермело не знает, — уточнила со смехом Джолин, подкидывая в корзину переспелую падалицу. — Зато в Квартале Ткачей и Шахтеров многие вас хорошо знают. Но я ни разу не слышала, чтобы злые языки трепали ваши имена.
— Да уж, охотников не принято обсуждать на улицах. Иначе можно и в подвал цитадели угодить, — едко заметил Ли.
— Ну, а ты, Джолин? — неуверенно уточнил Джоэл. — Что на этот счет думаешь ты?
— Я знала давно, поэтому долго пыталась понять, что ты чувствуешь ко мне, Джоэл, — призналась она. — Поэтому была порой резка. Когда мы познакомились, я долго думала, кто я для тебя. Возможно, очередная интрижка на стороне, ведь у тебя был Ли. И, насколько я могу судить, вы уже давно вместе. Но иногда встречались с кем-то еще.
— Да, ты права, все именно так. Изначально мы не клялись в верности друг другу. Поэтому порой я — хотя чаще Ли — находили себе кого-то на стороне.
— Вот не надо насчет чаще Ли! Вечно ты на меня все валишь, — усмехнулся Ли, безболезненно пихнув в бок. Тень неуверенности стремительно стиралась с его просиявшего лица.
— Что есть, то есть, — отозвался Джоэл.
— Я вас не осуждаю. Вы всегда прекрасно смотрелись вместе, — улыбнулась Джолин, но погрустнела. — Только один вопрос меня тревожит: так кто же теперь я?
— Джолин. Ли, — с официальной торжественностью начал Джоэл. — Мы собрались здесь, чтобы решить этот вопрос. Я понял, что для меня вы одинаково дороги. Я не хочу больше никаких интрижек на стороне. Но я хотел бы остаться с вами обоими. Просто остаться и не выбирать. Что ты скажешь на это, Джолин? Можно не выбирать между тобой и Ли, если я люблю вас одинаково?
В воздухе повисла пауза, доносилось лишь щебетание птиц, да порывы ветра расчесывали кудри листвы, подхватывая и невесомые локоны Джолин. И она улыбалась, а вскоре смущенно ответила:
— Да, можно. Конечно. Если Ли не против.
— Я не против, мы уже поговорили. Последнее слово оставалось за тобой! — оживленно закивал Ли.
— Но разве я могла разбить твое сердце? — шутливо погладила небритую щеку Джоэла Джолин. — Ты переоцениваешь мою жестокость.
Разговор прошел быстро и легко. Невероятно легко, Джоэл даже не ожидал, что эти муки выбора закончатся, едва начавшись. Хотя для Джолин они тянулись дольше, чем для них с Ли.
— Ну, и кто ты теперь тогда, Джо? — подкалывал Ли, лукаво щурясь и с наслаждением откусывая кусок от крупного красного яблока, честно добытого в неравной битве с непокорными ветвями.
— Двоеженец? — предположила Джолин.
— Двоемужец? Нет, что-то не то… Двое… А хотя какая разница! — отмахнулся Джоэл.
— Мы такие неправильные, — со смехом пожал плечами Ли.
— Тебя не тяготит это, Джолин? Что мы с Ли какие-то… неправильные, — на всякий случай вновь уточнил Джоэл.
— Я тогда тоже «неправильная», — вздохнула она. — Что есть «правильный»?
— Я тоже не знаю, кто и в чем правильный в этом городе.
И они рассмеялись, громко, искренне, словно не осталось никого больше в их крошечном мире для троих. Только этот яблоневый сад, околдованный ласковым ветром, только пение птиц и аромат созревших плодов. Их прекрасная застывшая над бездной хрустальная сфера, где всегда царило лето.
В тот день они смеялись больше, чем за всю жизнь, дурачились, целовались и срывали яблоки. Джолин собирала первые плоды жаркого лета. И громко смеялась. Ли вторил ей, а Джоэл радовался, что может больше ни о чем не беспокоиться.
Это был самый счастливый и беззаботный день на его памяти. Но с каждой минутой сердце опутывали кольца тревоги: казалось, что это последний день счастья, после которого оно иссякнет безвозвратно.
Часть IV
Глава 31. Ростки правды
Облезлый кот с Королевской Улицы стоял, выгнув спину, на заборе и недовольно бил себя хвостом по впалым бокам, привычно шипя на Ловец Снов. Да, привычно… слишком привычно, будто эта тварь знала всю правду, но не желала говорить. Видела что-то, о чем не подозревали стражи Цитадели, осуществлявшие круглосуточное наблюдение за пекарней.
— Что это, Ли? Что же это? — полушепотом начал Джоэл, но хотел кричать, оглашая протяжным воем весь город. Так, чтобы долетало до самого Хаоса. Тревога замешивалась на возраставшей растерянности, схватывая холодом ноги. И ясный летний день перекидывался в давящий полог мглы поздней осени. Все яркие краски меркли.
— Я надеялся, что ты подскажешь… я… я не готов поручиться, — в замешательстве бормотал Ли.
В Ловце Снов, подвешенном возле пекарни, копошились и роились знакомые омерзительные химеры. Они скрипуче кричали и задушено вопили, как оркестр переломанных инструментов. Дергались когтистые лапы, отслаивалась обожженная кожа, стекала слизь пополам с кровью, выплескиваясь из отверстий всех форм — ртов, носов, ушей, гениталий. Лопались крупные фурункулы на зеленоватой помертвелой коже.
Химеры мучились, свернутые в единый клубок, насильно пришитые друг к другу, сцепленные железными скобами, но одновременно всем видом показывали, как жаждут уничтожить случайную жертву, вовлечь в темный круг своей боли и озлобленности. На Джоэла и Ли скалились бесформенные перекореженные головы, из которых щерились гвозди, куски сломанных обугленных балок, торчащие кости черепа. Тянулись в жадном отчаянии переломанные руки с вывернутыми суставами, щелкали клешни и извивались липкие щупальца.
Джоэл уклонился от плевка, прожегшего насквозь булыжник разбитой мостовой. Следующий плевок едва не попал в кота, тот немедленно ретировался за досками забора. Он уже выучил повадки этих «зверей», которых наблюдал не реже патрульных охотников.
— Проклятье! А это было опасно! — дернулся Ли. Кислота не рассеивалась мороком, а дымилась гашеной известью.
— Надо убрать их, пока люди не вышли на улицу. Почему ты не уничтожил тварей сразу? — не понимал Джоэл.
— Хотел тебе показать. Ты ведь… уже знаешь этих монстров.
— Мне кажется, я уже ничего не знаю, — гулко выдохнул Джоэл.
Ли прибежал в мансарду незадолго до завершения дежурства. Сны — не охотника, а новоявленного мирного гражданина — не запоминались, только пробудился Джоэл с крепким щемящим душу предчувствием чего-то ужасного. Нервный дробный стук в дверь не удивил, не заставил встрепенуться, а представился закономерным итогом безмятежных дней, в некотором роде платой за то мирное счастье, которое окутывало накануне. Он встал, наспех оделся и поспешил следом за напарником.
И вот теперь они вместе нерешительно застыли на Королевской Улице возле пекарни, где видела сны любимая Джолин. А в воздухе звенел немой вопрос: «за что?». Все повторялось новой петлей, да не времени, а удавки подлого грабителя, забирающего всякий намек на радость.
— Это ее кошмары, — неуверенно заключил Ли. Зачем? Всего лишь озвучил очевидный неоспоримый факт.
— Да, ее. Но что мы можем сделать? — хмуро протянул Джоэл.
— Откуда они? — дрогнул голос Ли. Похоже, он не желал возобновления череды потрясений. Ведь еще недавно, не далее как пару дней назад, он жарко убеждал, что все закончилось. Джоэл ненавидел каждый раз находить подтверждение своей инстинктивной подозрительности. Слишком часто неосознанные тревоги оправдывались. Он мечтал хоть раз ошибиться.