— Ты это не заслужила! И никто не заслужил, — воскликнул Джоэл, проникаясь бессильной жалостью к подруге и курсантам. Кто же придумал эту жестокую обязанность наставников? Убивать тех, кого воспитывали. Невозможно, неправильно, дико. И все же эта традиция давно закрепилась в Вермело.
Юношей и девушек из Академии приковывали на ночь цепью к ввинченным в пол кроватям, зацепляя обруч на ноге. Джоэл сам это проходил и во время обучения, и недавно в госпитале. В случае обращения наставник или дежурный врач был обязан, нет, даже обречен, немедленно прикончить новоявленного сомна. Но, похоже, у Энн творилось что-то выходящее за рамки ее терпения. Она ожесточенно оскалилась и приблизилась к Джоэлу, понизив голос до шепота:
— Кажется, я знаю, кто виноват… Знаю!
Энн озиралась по сторонам, оглядывалась, как зверь на охоте, как шпион в стане врага. Родная Академия, похоже, превратилась для нее в тюрьму или поле битвы.
— Ты подозреваешь Цитадель? — без труда догадался Джоэл и вспомнил начертанную на карте «черную звезду» с центром в сердце штаба Охотников. Схроны, точки сбыта, подпольные лаборатории — все пустое. Из Цитадели шло сырье снадобий, одно из которых помогло Грете выйти в Хаос. Цитадель же поставляла стимуляторы для юных охотников.
— Доказательств нет. Надо пробраться в лабораторию, — еще тише продолжала Энн.
— Есть идеи, как это сделать? — спросил Джоэл, ощущая, как незримые руки заговора перетягивают его на другую сторону закона, в пропасть анархии. Или же наоборот? На поиски справедливости? Он не знал, отчего песок с опилками под ногами превращался в зыбкую кашу болота. Ясное видение фактов и связей между ними давно погрязло в этом месиве недомолвок и сокрытия информации.
— У меня осталось несколько рецептов на сильные лекарства, — сказала Энн, достаточно громко, чтобы любой случайный зевака решил, будто два покалеченных охотника по обыкновению обсуждают свои раны.
— Обезболивающие?
— Они самые. Сам знаешь, после укуса сомна в тело попадает какой-то яд.
— У Грэма и Бима шрамы до сих пор болят, — вспомнил Джоэл. — Да и у меня… Но рецептов у меня нет. Да и разве они помогут попасть в лабораторию?
— В госпиталь. Мы-то с тобой можем наведаться вместе. По делу. Вот за обезболивающими. Я смогу отвлечь охрану. Вы должны проникнуть в глубь исследовательского корпуса.
— Не слишком ли дерзко? Хватит и одной украденной пробирки, чтобы понять, чем нас накалывают, — засомневался Джоэл, хотя он уже давно буквально мечтал о секретном визите в запретный корпус. Теперь, когда Энн призналась, что Академию охватила локальная эпидемия превращений, приходилось опасаться и за себя. С ним что-то сотворили, что-то изменили в нем в госпитале. И, похоже, эксперимент прошел успешно, но только на нем. Остальные же обращались в монстров-сомнамбул.
— Нет, не слишком. Ничего не слишком! Мы должны узнать, что стали добавлять в стимуляторы. Я слышала крики у стены корпуса. Они кого-то держат в застенках. Но как будто… не человека.
— Легендарного Сомна? — донесся взволнованный голос.
— Будет тебе, Ли! Легендарный мертв, — уверенно отрезал Джоэл. Но непоколебимость нес только его голос, отнюдь не мысли, которые с каждым новым открытием все плотнее обхватывал змеиный комок сомнений.
— Откуда он нарисовался?! — прошипела Энн, отпрянув от бортика арены.
— Что слышу я — слышит Ли. У нас секретов нет, — повел рукой Джоэл. Напарник закивал, хотя стоило бы напомнить ему о хороших манерах и о том, как невежливо подкрадываться без предупреждения. Впрочем, они и так знали о его присутствии, и без помощи любимого Джоэл не мыслил ни одну авантюру. Чаще всего Ли в них первый и лез.
— Ладно, верю, — коротко кивнула Энн. — Если и держат, то не Легендарного.
— А вот обычного сомна — вполне, — согласился Джоэл.
Все разрозненные версии вставали на свои места. Конечно! Не просто так зачинатели стачек требовали обследовать подвалы Цитадели. Вероятнее всего, Рыжеусый — или Рыжеусые как сеть агентов — поставляли жителям Вермело снадобья из Цитадели под видом микстуры от снов. И изначально благая цель выработки устойчивости к ауре Хаоса породила жуткую эпидемию превращений, из которой возник тот самый Легендарный Сомн. Но тогда оставались неясны предсказания старухи насчет масок. Возможно, главная «маска» — это и была Цитадель.
— Думаешь, нам колют кровь сомнов? Это же бред какой-то, — потряс головой Ли.
Технологию изготовления и состав стимуляторов им еще предстояло выяснить. Но Джоэл уже кое-что успел подслушать:
— Для тебя бред, а вот я пока лежал в госпитале, слышал, как врачи переговаривались с кем-то, утверждали, что со мной у них какой-то эксперимент прошел успешно. Какой? Не знаю. Только я теперь слышу и чую, как собака. Или… или сомн. Или еще какая тварь Хаоса. Я вроде говорил, Ли, а ты не верил.
— В лабораториях что-то есть. Кто-то, — сжала кулаки Энн.
— Не может это быть сомн, — засомневался Ли, задумчиво опустив глаза.
— Как тогда объяснишь эпидемию превращений? — глухо рыкнула собеседница. — Раньше мы думали, виной всему Легендарный Сомн. Но его нет, благодаря Джо! Тогда в чем причина? Я не хочу! Не хочу больше убивать моих учениц!
— Ладно, мы поможем тебе, Энн. Мы остановим это. Мы разберемся, — пообещал Джоэл, и на том они распрощались.
Продолжать тяжелый разговор просто не имело смысла, Энн срывалась на эмоции, Ли хмурился, а им и так хватило дурных впечатлений за одно короткое утро. Условились встретиться на следующий день и уже детально проговорить, когда заходить в госпиталь и как отвлечь охрану. Предстояло изучить план здания, хотя Джоэл и ориентировался в Цитадели с закрытыми глазами, но не в запретных корпусах, которые угрюмо таращились на улицу глухими стенами.
Крики Энн слышала со стороны внутреннего двора, там, где совершались казни скрывавших сомнов. Там, где работали палачи. Даже если кто-то из них и слышал нечеловеческие вопли, скорее всего, принял их за вой очередных «клиентов» из тюремных подземелий. И только Энн заметила, что звук доносится не из камер, а сверху, со второго-третьего этажа закрытого блока психушки. Если там и не держали сомнов, то дела творились все равно неладные.
«Что ж, Уман, похоже, мы подберемся к твоим секретам. И нас не задобрить походами в театр, не разжалобить твоими чувствами к Сюзанне. За секреты надо платить, а за секреты перед друзьями — особенно», — зло думал Джоэл. Он снова ненавидел Умана, и чувствовал, что охватывавшая его ярость усилится стократно, если они с Ли найдут свидетельства гнусных экспериментов над юными охотниками.
«Контролируемые превращения. Да, изменение человеческой природы, чтобы выйти в Хаос. И полигоном стала Академия. Идеальное место! Закрытое. Юные охотники — никто, многие откровенно отрепье, коим и меня считали. Их россказням никто не поверит, обращаются и обращаются, — продолжал злиться Джоэл. — Эксперимент… Весь Вермело — полигон. Возможно, мы все — просто веселый эксперимент Змея».
— Джо, а ведь это могли быть и мы, — ужаснулся Ли, когда они достигли мансарды. — Во время моего или твоего обучения.
— Могли. Но это не мы. И мы в ответе за новых охотников. Поэтому мы во всем разберемся. Обещаю тебе.
— Главное, чтобы правда не оказалась хуже неведения, — странно вздохнул Ли, рассматривая «черную звезду» на выцветшей карте, расстеленной на столе.
— Любая правда лучше лжи, — непоколебимо отозвался Джоэл.
Глава 32. Беда
Который сон был подобен смерти. На дно сознания темнеющей проталиной небес спускалась черная воронка, и в иссекавших душу вихрях парил Каменный Ворон, окутанный золой. Его же рвали когти Змея, впивались в чешую-доспехи, срывали панцирь и душили голос. Ворон что-то говорил, но Джоэл слышал только клекот, не разбирая слов.
— Я Страж Вселенной! Помоги мне, я в Мирах Хаоса почти без силы… — звук оборвался взмахом когтей, Змей наклонил колоссальную морду, перевесился через стену.