— Не дрейфь, я вас вытащу из любой тюряги, если что, — утешала она, хлопая Джоэла по плечу. — А потом сбежим.
— В горы? Стригалями? — фыркнул Ли.
— Хотя бы и в горы, — мрачно кивнул Джоэл. Его давняя тайная мечта превращалась в уродливую карикатуру. Все знали, что в Вермело негде спрятаться от гнева Охотников. В случае обнаружения, провала, их всех обещали немедленно передать палачам. Джоэл живо представлял, как Уман лично занимается допросом — вот заносит крупный кулак, чтобы вмазать в челюсть, выбить зубы, сломать нос, вот вгоняет иглы под ногти. Весьма гадкая картина в красно-серых тонах. На душе делалось мерзко.
«А что будет с Джолин? Кто ее тогда защитит? Что будет с Идой? Но если не узнать тайну стимуляторов, то мы вообще не сможем помочь», — билась тревога в стянутых болью висках, отчего Джоэл поминутно нелепо растирал уши торопливыми беспокойными жестами. Он боялся.
Джолин не до конца прошла все ступени правосудия, еще не завершился суд по делу о революционерах Секты Дирижабля. Арест Джоэла означал и ее немедленный арест. Но все же после увиденного у Батлера и в поместье Ленцев приходилось идти на риск. И, разумеется, чтобы помочь Энн.
«Но связаны ли стимуляторы и превращения? — внезапно засомневался Джоэл. — Академия — место здоровых ребят. Да, на них могут испытывать новые снадобья. Но она же может оказаться лакомым куском для Змея. И тогда в превращениях виноват Каменный Ворон, который провоцирует раз за разом вечное зло нашего града».
Впрочем, про Стража Вселенной и его битву с древним асуром Джоэл знал только из своих снов, а по делу возникновения стимуляторов вел уже давнее расследование. Разум упрямо давил смутные предчувствия, все еще выстраивал незримый барьер. Увиденное в поместье не давало сомневаться в том, что стимуляторы — зло. Возможно, необходимое и вынужденное, но зло. И создателю секты не находилось никакого оправдания. Великие цели никогда не отменяли великих преступлений. Маскировали их, прятали в тени чьего-то триумфа, но причиненные страдания оставались незаживающими ранами, черными линиями немого пространства неучтенных жертв. И, наверное, впервые за свою карьеру охотника Джоэл не желал мириться с вынужденным злом. Особенно, если оно заставляло город с каждым годом все больше превращаться в скотобойню Змея.
— В общем, так: заходим, как условились, — помолчав над картой, продолжала Энн. — Дымовые шашки при мне. Закину в вентиляцию, как только мы окажемся возле лаборатории.
— А что буду делать я? — спросил Ли, поправляя треуголку. — Как я пройду? У меня нет доступа в лабораторию, лекарства мне тоже не нужны.
— Пойдешь к Грэму и Биму. Заберешь их рецепт, — хрипло и отрывисто объяснила Энн. — Скажешь, что для них, просят принести в цех сетей. И пусть кто-нибудь посмеет тебя остановить.
— Грэм и Бим тоже… вовлечены? — протянул Джоэл.
— Да. Как и многие, кого наше замечательное руководство пытается «спрятать», — кивнула Энн и ожесточенно стиснула зубы. И сурово сжала кулак единственной уцелевшей руки. Жесты и привычки остались, но что-то в ней безвозвратно сломалось, ушло, исчезло. Не пережитая боль и не утрата возможности полноценно сражаться подтачивали ее, а предательство.
Ее, одного из самых верных воинов Цитадели, предала собственная организация. Как и Грэма и Бима, которых вот уже семь лет выставляли едва ли не сумасшедшими каждый раз, когда они заводили разговор про Вестника Змея. Джоэл ощущал, что и его стремятся спрятать, отстранить, запереть, как в сундуке, в архивах и отчетах. А если бы он вздумал болтать о стимуляторах и их связи с обращениями, так и его бы признали ненормальным.
— Не слишком ли много народу знает о нашем плане? — засомневался Джоэл.
— В Цитадели только Грэм и Бим. И уж поверь, они жаждут разгадать тайну Легендарного Сомна не меньше, чем ты, — криво ухмыльнулась Энн, ожесточенно, даже как-то не по-человечески: ровные желтоватые зубы на миг показались клыками хищника.
«Их искалечила Ида. Вернее, то существо, в которое ее вынуждают превращаться гнусные опыты Ленца. Не Ида, нет. Но как я расскажу такую правду? Да и что она изменит?» — подумал Джоэл и нахмурился. Страх неопределенности колючим ежом ворочался под ребрами. Судя по лицам друзей, никто не стыдился признаться себе в этом чувстве. Они рушили свою привычную жизнь, сознательно шли в Цитадель, чтобы все перевернуть с ног на голову. И не могли отступить и забыть: горькие крупицы правды разъедали их души, как соль, попавшая в отлаженный часовой механизм.
— У нас есть план отступления? — с сомнением протянул Ли.
— С сохранением алиби — нет, — отрезала Энн. — Все, отставить разговоры. Берите «реквизит».
Для дерзкого проникновения в старом ящике была припрятана неброская чужая одежда, которую обычно носили бедные горожане: сизо-бурые брюки с заплатками, серые рубашки, потрепанные жилеты. Совсем не то, в чем ходили уважающие себя охотники.
— Как только повалит дым, бегите под лестницу. Там я заберу у вас плащи, а вы немедленно наденете маски.
— Надеюсь, нас в них не узнают, если что, — сомневался Джоэл, переодеваясь. Энн они не смущались, хотя она благоразумно отвернулась к узкому окну, дополнительно высматривая шпионов.
Но Академия хранила тайну готовящейся диверсии молчаливо и степенно. Только на столбах грязной паутиной развевались по ветру гигантские Ловцы Снов, да с тренировочной арены доносились гулкие выкрики. Несмотря на эпидемию превращений, занятия не прекращались. Энн утверждала, что стали наоборот интенсивнее, будто охотников готовили к чему-то. К некому сражению. Джоэл имел на этот счет несколько предположений, но настоящий ответ крылся за темной завесой недозволенного понимания того, что он видел во снах.
— Не забудьте маски. Надевайте плащи, — командовала Энн. — До Цитадели пойдете в них. Как только войдете в лабораторию, свернете и спрячете.
— Ну, это уж мы и так догадались бы! Неужели я пошел бы в этом по улице, — обиженно фыркнул Ли, рассматривая с явным неудовольствием застарелые пятна на чужой рубашке. Сам он, по привычке охотников и личным склонностям, содержал одежду в примерной чистоте. И немного жутко делалось от мысли, что мыло, которым так усиленно драили вещи и жилища, возможно, когда-то было живым существом. Возможно, даже человеком. По крайней мере, какая-то часть этого мыла.
«Все в этом городе наполнено фальшью и двойными стандартами. Будто все эти дома и трубы — декорация, а люди — марионетки в театре Змея. Даже те, которые считают себя кукловодами», — подумал Джоэл, выходя из закутка. Обостренное чутье не обнаруживало никаких шпионов на крышах или вокруг сарайчика с сетями.
— Все спокойно? — спросила Энн.
Мартина кивнула, подтверждая, что никакой слежки нет. Академия и правда выглядела здоровее на вид, чем в последнее посещение. Над ней хотя бы не виднелась черная воронка, по крайней мере, Джоэл ее не чувствовал. Да и будущие охотники деловито сновали вокруг, спеша по своим делам. С тренировочной арены все еще доносились голоса, ритмичный счет шагов, понукания наставников:
— Выпад! Так! Ударный батман! Я сказал «ударный», в каком месте ты не расслышал? А ты что разлегся?
— Я… упал, — мямлил какой-то неловкий парнишка, вызывая возмущенный рев наставника:
— Упал на ровном месте! Позор академии! Сомны ждать не станут! Хочешь стать их ужином? Подъем! Еще раз, ударный батман.