Природа словно вторила переменам, нависшим над городом: ветер пыльными порывами вращал вывески трактиров и телеграфных станций, нес упущенные из рук дырявые корзины и мелкий сор, засыпающий глаза. Чистая одежда охотников быстро покрылась неприятной сизой пылью, выметенной грозовыми порывами из переулков и дворов.
— Приглядывай за Джолин, — напутствовал Джоэл. — За пекарней.
— Да как обычно. Я же на Королевской Улице. Я и Мио. Кстати, за ним тоже надо бы приглядеть. Похоже, он уже отправился в Цитадель, — кивнул Ли. — Эх, Джо, скучаю я по временам, когда мы встречались в трактире на Рыбной Улице, а потом всю ночь мирно бродили по переулкам. Тогда все было таким простым и понятным.
— Я тоже, Ли, я тоже, — отозвался Джоэл, уверенно поспевая за быстрым шагом напарника. Похоже, он мог бы уже возвращаться к дежурствам, но в сложившейся ситуации роль немощного оставалась более выгодной до выяснения всей правды. Резкое исцеление в глазах Умана наверняка выглядело бы подозрительно. А если бы об этом узнали ученые Цитадели, возможно, они сдвинули бы сроки своих планов по созданию армии будущего, батальона смертников.
— Удачи, Ли, — в который раз повторил Джоэл, когда они подошли к Цитадели. Джоэл остался неподалеку, к воротам не приблизился, ему-то уже полагалось, как всем «дневным» горожанам, двигаться в сторону дома и запираться на ночь. Под вой и завихрения медленно рокотавшей сухой грозы он неплохо различал голоса охотников возле пропускного пункта и у складов с Ловцами Снов.
Джоэл вытягивал шею, слоняясь по улочкам Квартала Охотников вблизи крепости, но не показываясь возле ворот. Ли прошел внутрь и, похоже, не заметил никакого болезненного оживления. Никто не скрутил его, не потащил в казематы. Джоэл прикрыл глаза: он слышал сердцебиение возлюбленного, отчетливые спокойные удары. Ничего ужасающего пока не происходило. Возможно, все и впрямь списали на старую технику. Хотя пропажу наверняка заметили, наверняка уже сновали по городу специальные отряды тех, кто был посвящен. Но на «героев Цитадели», возможно, пока никто не подумал. И хорошо.
Так или иначе, Ли беспрепятственно вышел из ворот, обвитый, как лианами, Ловцами Снов. Все, как в привычные времена понятного установленного порядка. Все, как в начале весны, когда еще не начались бредовые сновидения, когда еще не явил себя миру Легендарный Сомн. Но улыбка Ли была уже далеко не такой беззаботной и задорной, а под глазами его в свете масляной лампы виднелись глубокие лиловые круги.
— Вроде все благополучно. Грэм и Бим слышали, что пока две версии: техника и революционеры из трущоб. Про внутренний бунт молчат, — отчитался Ли. — Энн я не встретил. Наверное, она в Академии.
— Не меня ищете? — вдруг вышла из тени фигура в длинной шинели. Джоэл едва слышал, как она подкралась.
— Тебя, — хором ответили охотники.
— И? — хищно оскалилась Энн. — Один вопрос: да или нет?
В лиловом мареве непогоды поблескивало оранжевое пламя лампы, переливалось и билось на ветру в стеклянной колбе. Темные и светлые пятна придавали лицу Энн сходство с расцветкой диких кошек, злых, оскаленных в преддверии прыжка. Она требовала безоговорочного ответа, и лживое «нет» ее не устроило бы. Она хотела услышать то, что и так знала. Пожалуй, как и они все. Все давно знали, просто искали доказательства своих страхов, просто искали начало шнура, который вел к взрывчатке, способной смести благочестивые кулисы паршивого театра жизни. Хотелось надеяться, что за незримой сценой существует что-то, кроме смерти.
— Да, — ответил Джоэл и разъяснил: — Нам вливали кровь. Но не сомнов! А созданий Хаоса.
— Над нами ставили эксперимент, — жестко оборвала Энн.
— Но не он делал нас чудовищами, — слабо запротестовал Джоэл, с тревогой рассматривая, как все ниже склоняется голова Энн, как все больше злобы сквозит в ее глазах, устремленных на Цитадель. Сухая гулкая гроза вырисовывала на душно-фиолетовом фоне контуры темного куба. И почудилось, что именно над ним берет начало черная воронка. Или Змей снова пришел за жатвой свежих душ, и где-то в незримой вышине длилось мучительное сражение Каменного Ворона.
— Не он?! И что тогда? А с превращениями? Связано или нет? Да или нет?! — жадно ухватилась за сведения Энн.
— Не знаю. Мне кажется, что нет… — уклончиво отозвался Джоэл.
— Неважно. Теперь мы знаем, что стимуляторы превращают нас в непонятного кого, — порывисто отвернулась Энн.
— Энн, постой! Постой!
— Я узнала, все, что мне требовалось. И я не позволю проводить эксперимент над моими учениками.
— Что ты узнала? — неуверенно подался вперед Джоэл, но растерянно застыл.
— Что они хотят выпустить их на Змея. А это равнозначно смерти. Нет, этому не бывать. Выбирайте до утра, на чьей вы стороне, — решительно крикнула Энн уже с крыши, точно и впрямь превратилась в своевольную дикую кошку. Больше никаких сведений ей не требовалось, но выводы она сделала, в целом, верные. Только какой силе послужила бы правда в ее устах? Джоэл содрогнулся.
— Что будет утром? — растерянно проскулил Ли, теребя Ловцы Снов.
— Что-то. Надо быть к этому готовыми, — выдохнул Джоэл. — Иди к Мио. Помни: сейчас главное — не вызывать подозрений.
Ли рассеянно кивнул. Выглядел он более чем подозрительно, слишком непривычно и тревожно, отчего Джоэл только морщился и сжимал кулаки. От своего плана он не отказывался, предчувствуя, что, возможно, на следующий день перекроют улицы и снова введут пропускной режим. Спокойный Вермело с походами в театр и ярмарками уносила ночная буря. Казалось, Красный Глаз особенно пристально впился в Вермело. Змей чего-то ждал, наблюдая через разрывы стремительно несущихся на запад туч.
Джоэл дождался сигнала «отбой» в подворотне у чужого дома, хотя всей душой желал оказаться рядом с Ли или с Джолин. А лучше с ними обоими в одном доме, закрыть их, спасти от мира, переждать грозу и все бури миллионов долгих лет, чтобы никогда больше не испытывать режущую сердце тревогу, никогда не мучиться от изматывающего предчувствия неизбежной беды, которое усилилось до предела после встречи с Энн. Подруга выглядела совершенно безумной. Она изменилась, словно взрывом в Цитадели сбросила липкую старую кожу. Энн уходила с непоколебимостью человека, способного на все. И даже отрезанная рука не могла помешать ей. Рука важна в бою, но люди порой словами сражаются вернее, чем клинками.
Джоэл опасался, что его слов не хватит, как и его меча. Пока он нес на поясе только короткий кинжал на случай столкновения с мелкими грабителями. Что его ждало в квартале прокаженных, он не ведал.
Дождавшись, пока улицы опустеют, а все охотники займут свои посты, он двинулся по направлению к запретной зоне. Обостренный нюх указывал направление, и даже в ненастную ночь ему теперь не требовался фонарь: в темноте весь мир состоял из звуков и запахов, живые предметы излучали тепло. Джоэл видел мир в кромешном мраке сгустившейся непогоды в серо-белых оттенках.
Уже совершенно без мук совести он нырнул в чей-то огород в Квартале Шахтеров, потом пересек две улицы по крышам, пользуясь тропой охотников, прислушался — патруль не заметил его присутствия. Конечно, ведь сомны обычно не умели скрываться. Он же скользил бесшумной тенью между каминных труб и скатов крыш. Мягкие сапоги почти не задевали поросшую мхом черепицу. Очевидно, где-то так же бесшумно следовала к академии Энн, бережно неся свой непростой план.
«Цитадель создала чудовищ. Да, именно так. Мы выжили, но мы оба чудовища, вышедшие из-под контроля своих создателей. Разве нет?» — подумал Джоэл. Но не обнаружил в себе и тени чувства вины, больше он не ощущал себя обязанным ни Охотникам, ни Уману. Он служил все эти годы городу, людям, а не порочной системе. И она больше не заслуживала доверия. Только он не знал, что делать дальше. Выступать открыто? Бежать в Хаос? Все представало зыбким и предельно нестройным, оставалось только ждать утра. Обещанных изменений, которые, возможно, диктовал сам Змей.