Верховный Охотник не надевал громоздкую броню, как тогда, на стенах Цитадели. Ограничился только шлемом и защитными пластинами. Другим, в целом, и того не полагалось. Только с правого и левого фланга солдаты гарнизона неповоротливо щеголяли тяжелыми подобием старинных панцирей.
«Значит, теперь ты решил пойти на переговоры. Решил выйти из кабинета. Ну конечно, его же взорвали. Почему раньше не сказал об экспериментах? Почему довел до всего этого?» — сокрушался Джоэл, ощущая рядом плечи верных товарищей.
Хотелось верить, что верных, и он не был уверен в самом себе. Ведь они все это начали, они выпустили эту силу, предоставив доказательства перепуганной толпе. Эпидемия превращений не прекратилась после победы над Легендарным Сомном, особенно в Академии, и тогда люди вышли на улицы, найдя для себя логичное обоснование, отыскав, наконец, виновных.
До недавнего времени и Джоэл безоговорочно верил в преступления Умана Тенеба, но разговор со старейшиной прокаженных, с этим странным Местрием Праттом, заставил окончательно поставить под сомнение версию со стимуляторами: что-то происходило за пределами человеческого понимания. Каменный Ворон существовал, и Змей искал подпитку, продолжая свой затянувшийся поединок.
— Мы подопытные крысы! — кричала толпа, клубясь тучей у стен Академии. — Нет стимуляторам!
— Стимуляторы не связаны с превращениями! — крикнул в рупор Уман Тенеб.
— Цитадель не нужна! Вы обречены быть пожранными собственными кошмарами! — крикнули агитаторы.
— Правды! Мы требуем правды! — ответила ему в рупор фигура с трибуны, в которую превратилась крыша пропускного пункта Академии, которая ныне ощерилась выставленными через прочную ограду пушками. Стволы торчали через мешки с песком.
А в скандирующем угрозы и лозунги силуэте без труда узнавалась Энн, с мечом, который пока висел на поясе. В уцелевшей руке она держала воронку для усиления голоса и, похоже, не боялась, что ее снимут лучники или арбалетчики. Жизнью она уже не дорожила, а продолжателей своей борьбы видела вокруг предостаточно. Они все требовали правды, даже те, кто еще оставался на стороне Цитадели.
— Стимуляторы превращают нас в монстров! В стимуляторах кровь созданий Хаоса! — возвещала она.
«Да не стимуляторы, а Змей! Змей!» — желал крикнуть Джоэл, но понял, что уже никак не доберется до Академии, не вырвется вперед. Они хотели просто посмотреть, но по приказу Цитадели и по воле этого водоворота оказались в самой гуще событий.
Лучше бы дезертировали, забившись в мансарду, лучше бы сбежали втроем с Джолин в горы. Все лучше, чем смотреть, как старые друзья проклинали друг друга через забор родной Академии, на которую нацелилось два десятка крупных пушек. Оттуда тоже целились — из пулеметов, более мелких пушек, арбалетов, луков, пращей.
Накаченные стимуляторами недоученные, но озлобленные молодые ученики представляли едва ли не более опасную силу, чем измотанные дежурствами охотники, часть из которых, к тому же, успела переметнуться к врагу. Живой стеной выступали рабочие все тех же фабрик, которые весной крушили все вокруг и шли против Умана. Похоже, еще тогда им не хватило доказательств. Теперь все они нашли удобное подтверждение страшной правды, великого заговора.
«Но заговор-то на самом деле есть», — подумалось Джоэлу, и он перехватил поудобнее меч, готовый атаковать.
Но кого? Он не видел пред собой озверевших безликих бунтовщиков, обитателей трущоб и притонов. Нет, перед ним стояли честные труженики с заводов, измученные, выпитые до дна своих душ беспросветностью и нищетой. И к тому же, как полагал Джоэл, их хотели бросить на откуп Змею, пока избранные полетели бы строить новый прекрасный мир. Как будто они не понимали, что там, за стеной, их ждут только Разрушающие. Но да, они не понимали: если кто-то и посылал им видения, они не внимали, зато в свое время спонсировали Бифомета Ленца. А он, похоже, слушал только Змея, сведенный им с ума. Не иначе. Хотя люди и без научения древнего асура придумывали порой дикие изуверства.
— Студенты! Одумайтесь! Вы еще можете сложить оружие! Вас обманули! — громогласно увещевал Верховный Охотник.
— Обманывал нас только ты, Уман! — крикнула осипшим от ярости голосом Энн, а рядом с ней Мартина добавила, перехватив рупор:
— Мы искали свое место в жизни, а стали подопытными крысами!
— Энн! Одумайся! Кто выдал информацию? Кто рассказал такой бред студентам? — с тайной болью спросил Уман Тенеб. Он еще пытался выставить все неоспоримые факты выдумкой и провокацией. Но, похоже, критическая масса поверила в правду о составе стимуляторов. Правду, которую выдал победитель Вестника Змея, ложный герой Вермело. Джоэл похолодел, опасаясь, что подруга выдаст их с Ли, тогда пришлось бы либо спешно скрываться, либо вынужденно присоединяться к бунтовщикам.
Местрий Пратт верно напророчил. Напророчил ли? Если не он за всем этим стоял, если не его бродяги-калеки тайными агентами разносили информацию лучше той сети, которую сдала Джолин. О том, что творилось в Квартале Ткачей, думать было слишком страшно, тем более, они не имели ни малейшей возможности проверить, отойти, сбежать. Пожалуй, их растерзали бы на месте, если бы Энн их сдала. Но она только гордо ответила:
— Это была я. И пошли все правила в Хаос! Я защищаю своих учеников. И не позволю ставить на них опыты!
— Тебя казнят! — крикнул пораженно Уман. Похоже, ему самому не нравилось, что теперь они с Энн по разные стороны баррикад, в прямом смысле этого слова: на площади из-за булыжников еще не вырыли окопов, зато навалили несколькими рядами обороны мешки с песком.
— Пусть попробуют сначала поймать! Еще один шаг в сторону Академии — и мы открываем огонь.
— Народ! Расходитесь! Если вам дороги жизнь и свобода!
— Чудовища! Выродки Хаоса! Вы не защищали нас от чудовищ!
Внезапно площадь сотряс гул взрыва, донесшийся волной из Торгового Квартала, Джоэл невольно втянул голову в плечи и инстинктивно заслонил собой Ли. Любимый в таком же жесте стремился заслонить напарника, поэтому они неловко столкнулись лбами, теснее прижимаясь к плечам друг друга, чтобы никто не смел разомкнуть незримую цепь, которая связала их. Только она теперь виделась спасительным канатом, натянутым до звона над бездной.
— Что происходит?
— Военных туда! — приказал Уман, отпуская два отряда от гарнизона, который и так пришел на помощь не в полном составе.
— По всему городу взрывы и стачки, — доложил запыхавшийся гонец после десяти минут молчаливого тяжелого стояния по разные стороны площади.
Уман, похоже, раздумывал, чем усмирить толпу. Доказать, что никаких исследований не проводилось, уже не удалось бы. А в великий поединок Каменного Ворона и Змея никто не поверил бы, даже если бы сам Страж Вселенной явился на площадь, хотя он-то не торопился.
«Где ты, когда мир погибает? Где ты, когда город стоит у порога беды? — немо взывал Джоэл. — Где ты, когда правду надо нести в сердца людей, а не кричать в лицо Хаосу? Где ты, когда старые друзья готовы убить друг друга? Если ты бог, то как в тебя верить после такого равнодушия?».
Уман и Энн смотрели в подзорные трубы — один с центра вытянутой площади, другая — с крыши Академии. Охотники спешно возводили свои баррикады и подкатывали пушки.
— Даем вам время до следующего утра! Сдавайтесь или мы начнем штурм. Энн! Если ты сдашься сейчас вместе с главарями, никто не будет преследовать твоих учеников! — приказал Уман, когда черный дым умышленных поджогов заволок небо.
— Даю тебе время до следующего утра, Уман, чтобы рассказать всем правду! И посмотрим, сколько с тобой останется верных солдат. Пока они не хотят понимать, что становятся чудовищами из-за стимуляторов! — ответила Энн с явной издевкой. — Жители Вермело! Уже семь лет охотникам колют стимуляторы, чтобы превратить их в тварей Хаоса! А они обращаются в сомнов. Вы обращаетесь в сомнов!
— Что вам надо? Каковы ваши условия? — продолжал Верховный Охотник, и в рупоре слышалось надсадное сипение, отраженное от металлических клепаных стенок воронки.