Они парили, точно подхваченные незримым вихрем, Джоэл тоже летел, легко ступая по воздуху. Но стоило только приблизиться к ним, как охватывала паника, дикий ужас непознанного обрушивался огненной стеной. И сквозь зеленые отблески проступали истинные образы таинственных незнакомцев — скелеты или же полупрозрачные существа с бело-черной росписью на коже.
Лишь издали их танец напоминал гармоничное покачивание в такт неслышимой музыке. На самом деле вокруг них царствовала тишина, глухая и затягивающая, как зев самой глубокой и темной могилы. Они кружились безмолвно, но с жадностью тянули руки к Джоэлу, к живому, пришедшему из мира звуков и песен.
Разрушающие, армия Змея, олицетворения смерти — так их называл святитель Гарф. И прикосновение костлявых рук сулило мгновенную гибель, Джоэл чувствовал это даже во сне. Он отшатывался, стремясь обратно к стене, к городу. Разрушающие не позволяли пробиться к зеленому маяку, но смутный свет уже подсказывал, что это не яркий луч надежды, а обманный костер ловушки.
Разрушающие приглашали к себе людей, горьких безумцев, которые верили в спасение за пределами Вермело. Джоэл стремился прочь, он шел сквозь пустоту, сквозь Хаоc, и терял направление, скитаясь по морским волнам, слепо ища выход. А вослед ему несся насмешливый шепот самого Змея:
— Кто тебя спасет теперь? Страж Вселенной повержен и низвергнут! Голос его похищен тишиной!
И голос Джоэла тоже смолкал в глубине ледяного моря, съеденный незримыми рыбами. А мертвецы-Разрушающие тянули на самое дно, оплетая водорослями. И когда вода заполняла легкие, Джоэл просыпался, почти с криком, с воем, гулко выныривая, хватал воздух. Он едва не рвал кожаные ремни, сдавившие руки и ноги. На запястьях не заживали кровавые полосы узника. Джоэл опускал пониже манжеты серой рубашки, чтобы Ли ничего не спрашивал и не видел.
Былая ясность мыслей не возвращалась даже днем, преследовала неразгаданная тревога нависшей беды. К вящему смятению, реальность снов подтверждали и расставленные по камере сети. Еще этим утром Джоэл очнулся, отвязал себя от жесткого кресла и обнаружил, что в Ловце Снов бьется и ухмыляется скелет, облаченный в парящие без ветра лохмотья.
— Ты лишь сон! — прорычал Джоэл.
— Разве? — издевательски рассмеялась тварь. — Змей передает привет! Скоро каждый из вас получит по заслугам! Страж Вселенной пал, в Вермело только наша власть!
Джоэл взмахнул мечом и разрубил монстра пополам, но воплощенный кошмар не распался и не растворился. Он выпутался из сетей и, раскинув крылья-лохмотья, устремился к слуховому оконцу под потолком. Джоэл кинулся следом, взмахнул клинком, но только ударился подбородком о стену, не успев вовремя остановиться. Меч рассек пустоту, оставив в качестве доказательства визита неразгаданного существа только оседающий на пол клок одежды. Но и тот растворился горсткой пепла, едва коснувшись каменных плит.
«Так даже лучше. Так меня выпустят. Никто не узнает… Но если я обращусь… Если я…» — сбивчиво думал Джоэл, потирая заросший щетиной подбородок. Он выронил меч, это временное старое оружие из запасников цитадели, которое выдавалось всем заточённым на карантин для сражения с собственными кошмарами.
Настоящий клинок Джоэл все еще не выбрал, не нашел подходящую замену. И после таких видений он уже сомневался, что потребуется. Он чувствовал, как что-то назревает в нем огненным нарывом, разрастается и пульсирует. Возможно, именно это испытывали все близкие к превращению в сомна? Никто не ведал, и потому Джоэл боялся, не столько за себя, сколько за незавершенное расследование, от успеха которого зависела судьба Вермело и, возможно, спасение Джолин. Или же он слишком много на себя взваливал, слишком амбициозно объявлял себя героем. Настоящий герой расследований тот, кто владеет информацией и умеет ей распоряжаться. В окружении Джоэла смышленых людей хватало. Поскольку каждая следующая ночь грозила обращением, он решил всем поделиться с Ли.
— Послушай меня, — сказал он в том же архиве после некоторой паузы, возвращаясь к реальности, как из цепких лап бреда. — Я должен доверить тебе все детали дела. Возможно, ты мне поможешь. А, возможно, тебе придется доводить все… без меня.
Ли резко вскочил с места, всплеснув руками, и все-таки разметал архивные папки, не в силах сдерживаться:
— Джо! Не смей так говорить! Я не буду ничего слушать… Это твое расследование, я в нем помощник-оперативник, не более того. Без тебя я ничего не доведу!
Джоэл подошел к нему и упрямо надавил на плечи, усаживая на место, затем осторожно поднял листы, складывая кое-как на зеленом сукне. Ли замер, как в трансе, только губы его кривились и вздрагивали.
— Послушай меня!
— Слушаю, Джо, — неожиданно покорно кивнул Ли, точно это его грозили передать палачам.
— Ты все понимаешь. Мы все смертны, каждому нужна подстраховка, — торопливо продолжал Джоэл. — Но ладно, давай считать, что мне просто нужда твоя помощь. Дело серьезное.
— Я уже понял. Ну выкладывай. Что я еще не знаю? — немного успокаиваясь, ответил Ли.
— Не здесь.
Они покинули архив, «гоблин» проводил их хитрым долгим взглядом. Впрочем, Джоэл и сам понимал, что в цитадели стены имеют уши.
Говорили они урывками и в разных местах, наматывая круги по бесконечным коридорам цитадели. Успели побывать, похоже, во всех секторах, куда допускали охотников. Так Джоэл надеялся, что их не подслушают, а если разрозненные обрывки фраз и достигали чьих-то ушей, единая мозаика все равно не складывалась. Джоэл подробно рассказал о том, что видел в пекарне, о разрушающейся стене и о возможном заговоре по сокрытию информации. Только о своих снах умолчал: о Каменном Вороне, о Разрушающих. Да и о раненом нищем у святителя Гарфа забыл упомянуть, считая эти фигуры незначительными для общего расследования.
— Значит, ты считаешь, что в городе назревает революция. Вот здесь ты не первый. Об этом везде судачат, — подытожил все услышанное Ли, когда они завершили свой вынужденный «обход» в неизменно знакомой душевой возле карантинных темниц.
— Сумасшедшие бродяги вообще твердят о дирижабле, — все-таки упомянул загадочного нищего Джоэл. — Вроде кто-то намеревается сбежать из города, наверное, на свет твоего маяка.
— Того самого… — задумался Ли. — И ты считаешь, что во всем этом замешана Джолин?
— Без сомнения, — сухо и уверенно ответил Джоэл, удивляясь, с какой легкостью он признал вину девушки, которую вроде бы любил, внимания которой только недавно добивался вовсе не из профессионального интереса. Но признание ее вины не означало немедленного обвинения. И все же тоскливая слякоть черной плесенью заползала в душу, точно невидимые споры слетели с потолка и проникли через легкие в разум. Возможно, такими же спорами распространялась «эпидемия превращений», а охотники просто не видели эти споры Змея, трихины распада.
— Рад, что ты прозрел, — недобро улыбнулся Ли, отвлекая от нежданных ассоциаций. Джоэл даже обернулся в поисках парящих в сыром воздухе червей и личинок.
— Но Ли, я не выдам ее гарнизону, — смутился он.
— Да, я тоже не стал бы. Она мучается, ты сам это видел. Приемные «родители», наверное, все такие, — с небрежной яростью бросил Ли и порывисто отвернулся, как от пощечины. Он открыл неподатливый заржавленный вентиль крана и наспех плеснул в лицо мутноватой водой, точно желая смыть с себя незримую грязь.
— Так что, Ли, о Легендарном Сомне все еще молчат? — спросил в довершение всего рассказа Джоэл, отвлекая напарника от нехитрого занятия. Ли встряхнулся, как выбежавший из лужи пес, разбрызгивая во все стороны мелкие капли. Его темно-каштановые волосы слиплись смешными сосульками на лбу, но напряженное выражение лица скрадывало возможную веселость. И Джоэл почти не узнавал любимого, ему чудилось, что все они провалились на изнанку мира, где белое становится черным, а любая радость — грустью. Впрочем, Вермело уже давно влачил жалкое существование изнанки.
— Молчат, — сквозь зубы процедил Ли.
— Что они могут скрывать? Боятся посеять панику? — с возмущенным присвистом выдохнул Джоэл. Он всегда корил Умана за медлительность. Даже в бою этот выдающийся воин порой тянул до последнего. Со своим огромным двуручным мечом он мог до последнего намеренно выжидать, когда сомн кинется в атаку, чтобы нанести единственный сокрушительный удар. Но в управлении организацией работали другие законы: уже в самой цитадели охотники переговаривались и тревожно шептались.